Читаем «Алое перо» полностью

– Понятия не имею, что я сделала с этим номерком. Поскорее поищи мое пальто, милая! Не хочу задерживаться здесь дольше необходимого.

Кэти поспешила вмешаться, наклеив на лицо улыбку:

– Мам, водитель такси уже беспокоится. Я найду пальто Ханны. – Вместе с Джеральдиной она усадила родителей в такси, что оказалось не так уж легко. – И послушайте, спасибо вам обоим за то, что пришли и со всеми поговорили. Вы чудесные, оба вы! И большое вам спасибо за то, что присматриваете за маленькими Митчеллами. Я просто не представляю, что бы мы все делали без вас. – Последние слова она произнесла слишком громко.

– Полегче, Кэти! – прошептала Джеральдина. – Ханна и Джок могут когда-нибудь тебе понадобиться.

– Для чего, например?

– Ну ладно, все равно ты помягче.

– Конечно. Спасибо, Джеральдина. – Кэти подошла к рыжеволосой красотке, которая обслуживала вешалки, и показала на пальто свекрови. – Эта дама делает вид, что потеряла номерок. Могу я взять вон то черное?

Она держала пальто, но Ханна не сделала попытки его надеть, поэтому Кэти положила его на стул. В этот момент они были одни в передней комнате.

– Ты слишком далеко заходишь, Кэти Скарлет. Ты пожалеешь о том, как вела себя сегодня. Попомни мои слова!

– А я очень надеюсь, что вы пожалеете о своем поведении, миссис Митчелл. Вы старались унизить мою мать, чтобы разозлить меня. Да, у вас это получилось. Вы действительно разозлили меня, но унижать ее вы не можете, это недопустимо. Она достойный человек и щедрая душа, и, поскольку она получала ваши деньги за годы тяжелого черного труда, ей кажется, что она все еще в долгу перед вами.

Ханна побледнела от такой дерзости:

– Твоя мать, какой бы она ни была ограниченной, стоит десятка таких, как ты!

– Согласна. И она стоит сотни таких, как вы, миссис Митчелл. Я уже говорила ей это. Она, конечно, и слушать не стала, но это все равно правда. – Ханна Митчелл задохнулась, а Кэти продолжила: – Поверьте мне, я очень рада, что мы вот так поговорили, и хочу, чтобы вы знали: дни моей вежливости с вами закончились.

– Да ты никогда и не была вежлива со мной, ты, грубая мелкая… – Ханна растеряла все слова.

– Когда я была маленькой и приходила поиграть в саду, если мама работала в «Дубках», то не была вежлива, верно, но когда я вышла за Нила, то старалась, старалась изо всех сил. Я не хотела создавать для него трудности, а вас я, вообще-то, жалела. Да, жалела, потому что вы были так разочарованы в жене, которую он привел в дом.

– Ты жалела меня?! – фыркнула Ханна.

– В каком-то смысле и теперь жалею, но притворяться больше не стану. Есть кое-что, чего вы так и не поняли: я никогда в жизни не боялась вас. Вы просто не имели власти надо мной. Ваше время вышло, Ханна Митчелл. Это новая Ирландия, страна, где дети прислуги могут выходить за тех, кто им чертовски нравится, и где особы вроде вашего деверя, если он вообще хоть что-то понимает, радуются, когда Матти и Лиззи едут на такси в лучший отель Дублина, чтобы забрать его детей и отвезти их на Сент-Ярлат-Кресент, где, похоже, они могут провести ближайшие десять лет…

Ханна перебила ее:

– Когда ты извинишься, Кэти, а ты это сделаешь, уверяю тебя, я не стану тебя прощать или объяснять все это безобразие перевозбуждением из-за сегодняшнего вечера… – Ханна огляделась по сторонам и громко фыркнула.

– Ох нет, я никогда не стану извиняться, уж поверьте, я сказала все, что думала, – ледяным тоном заявила Кэти. – А если вы решите принести извинения за то, как за один сегодняшний вечер дважды оскорбили мою мать, я подумаю и спрошу Нила, что он об этом думает. А иначе мы будем держаться друг с другом вежливо на людях и вообще не общаться наедине. А теперь вы можете или пройти внутрь и присоединиться к вашему мужу, или уехать. Выбирайте сами. – Кэти повернулась и с высоко поднятой головой ушла.

Вернувшись туда, где продолжалась вечеринка, Кэти поймала полный тревоги взгляд Джеральдины.

– Она не упала в обморок, Джеральдина, не тревожься.

В первый раз за вечер Кэти Скарлет позволила себе выпить. Очень большой бокал красного вина. Она понимала, что у Ханны теперь две возможности. И на мгновение Кэти захотелось, чтобы ее отец оказался рядом и подсказал что-нибудь. Но, как частенько говаривал Матти, бывают моменты, когда подсказок не существует, когда ты должен действовать инстинктивно. А ее инстинкты утверждали, что Ханна промолчит. Рассказывать об оскорблении, нанесенном ей женой сына, означало бы привлечь внимание к ее собственным поступкам. Ханна не станет рисковать. А значит, и Кэти незачем будет что-то объяснять. Она улыбнулась при мысли, что одержала победу, настоящую, подлинную победу. Это было почти так же хорошо, как их прием.

– Мне не нравится, что ты сидишь тут одна, пьешь вино и смеешься сама с собой, – неодобрительно заявила Джеральдина.