На горизонте клубился дым. По небу сновали хищные и нервные летательные аппараты. Она свесила ноги за борт, вся подобралась в ожидании мгновения слияния. Страх спрятался, уступил место спокойствию, насыщенному любовью. Она помедлила на пороге единения с чуждым миром, но, как ни удивительно, все сильнее становилось ощущение того, что она возвращается домой. Мина ждала ее там, в глубине. Когда они окажутся вместе, никто и ничто их не остановит.

Наки улыбнулась, широко раскинула руки – и вернулась в океан.

«Найтингейл»[21]

Я еще раз сверила данный мне адрес Томаса Мартинеса, прикрывая листок бумаги от дождя, пока разбиралась в собственных каракулях. Номер, записанный мной, не соответствовал номерам давно устаревших офисных зданий, но зато полностью совпадал с цифрами, указанными на одном из сдаваемых за небольшую плату особнячков, которые располагались на уровне улицы.

В этом районе вертикальные поверхности каньона Тредфолл на высоте шести или семи этажей были изрезаны и застроены разнообразными зданиями, занимавшими также и все свободное пространство внизу котловины. Большую часть стен покрывали строения, громоздившиеся друг на друге и поддерживаемые хаотично расположенными системами стоек и шаткими бамбуковыми мостками. С одной стороны улицы на другую протянулись перекидные мостики со ступеньками и веревочными лесенками, змеящимися в темных расщелинах между домами. Тут и там стремительно рассекали воду гидроциклы, гоня мутные волны коричневатой жидкости по собственным следам. Изредка над головой плавно скользили клешнеобразные воланторы. Воланторы были техникой из внешнего мира, и поэтому не многие жители Окраины Неба могли позволить себе такую роскошь.

М-да, хотя и выглядит неправдоподобно, но это явно то самое место.

Я шагнула с залитой водой улицы на деревянную платформу перед зданием и постучала в стеклянную входную дверь. Струи дождя обильно поливали меня сквозь прорези полосатого навеса над крыльцом. Я откинула волосы с лица, и в этот момент дверь отворилась.

Я видела достаточно фотографий Мартинеса, чтобы сообразить, что передо мной не он. Крупный, быкообразного вида мужчина занимал весь дверной проем. Он скрестил руки на мощной груди, прикрытой только черным жилетом с застежкой на талии. Мышцы выпирали столь рельефно, будто он натянул на себя нечто вроде обтягивающего костюма с накладной мускулатурой. Массивная и полностью лишенная волос голова покоилась на толстой и бугристой, как древесный ствол, шее. Кожу вокруг правого глаза украшало четко видимое бледное пятно, отличающееся цветом от остального лица.

Очень большой человек оглядел меня с высоты своего роста, как грязь, намытую дождем.

– Ну? – произнес он голосом, напоминавшим отдаленный грохот артиллерийской канонады.

– Я к мистеру Мартинесу.

– Мистер Мартинес перед вами, – заявил он.

– Как вам будет угодно. Но я здесь, чтобы увидеть мистера Мартинеса. Он назначил мне встречу, и я…

– Диксия Скэрроу. – Голос, произнесший мое имя, был намного приветливее и принадлежал невысокому пожилому мужчине, который, сдернув изящное пенсне с носа, появился позади перегородившего дверь великана. – Впусти, Норберт. Ее ждут. Просто она немного опоздала.

– Я задержалась в районе Арместо, взятый напрокат гидроцикл налетел на ухаб и перевернулся. Я не смогла снова его завести, и поэтому пришлось…

Невысокий мужчина жестом прервал мои извинения:

– Вы уже здесь, так что все это не имеет значения. Если хотите, Норберт высушит вашу одежду.

– Было бы неплохо. – Я сняла пальто.

– Норберт также позаботится о ваших галошах. Желаете что-нибудь выпить? Чай уже приготовлен, но если предпочитаете что-нибудь другое…

– Чай – это замечательно, мистер Мартинес, – сказала я.

– Пожалуйста, зовите меня Томас. Мое искреннее желание, чтобы мы сотрудничали и общались по-дружески.

Я вылезла из галош и вручила громиле забрызганное дождевыми каплями пальто. Мартинес сухо кивнул, по-птичьи склонив голову, а затем церемонно пригласил меня пройти в помещение. Он оказался худощавее и старше, чем я ожидала, но все же походил на свои фотографии. В его поредевших волосах обильно проступала седина, лицо было чисто выбрито. Серый плащ поверх серого же цвета рубашки – манера одеваться придавала Томасу Мартинесу вид унылого клерка.

Мы двинулись вглубь здания по извилистому лабиринту, между штабелей коричневых ящиков высотой в человеческий рост.

– Прошу прошения за беспорядок, – извинился Мартинес, оглянувшись на меня через плечо. – Я знаю, что мне следует всерьез заняться проблемами сортировки и хранения, но постоянно возникают более важные дела.

– Удивляюсь, что вы находите время поесть, не говоря уже о вышеупомянутых проблемах.