Читаем Алмазные псы полностью

– Пожалуй, так и сделаю, – ответил я. – Селестина, будь добра, открой эту дверь, и мы с тобой уйдем. Пусть Чайлд сам покоряет свой треклятый Шпиль.

Селестина вздохнула с облегчением:

– Хвала небесам! Ричард, я и не надеялась так скоро тебя переубедить.

Я кивнул в сторону двери, намекая, что пора предложить разгадку. Лично мне головоломка до сих пор казалась неразрешимой; правда, теперь, после долгого отвлечения, я как будто начинал постигать некие намеки, из которых вроде бы складывался нужный ответ.

В наш разговор вмешался Чайлд:

– А чему ты, собственно, удивляешься? Я всегда знал, что он повернет обратно, когда станет по-настоящему трудно. Он и в детстве так себя вел. Зря я думал, что с годами он изменился.

– Это ложь! – воскликнул я.

– Тогда почему уходишь?

– Да потому, что сама затея лишена смысла!

– Или потому, что задачи слишком трудные, а вызов не по плечу?

– Наплюй на него, – сказала Селестина. – Он просто старается взять тебя на слабо. Ты всегда был таким, Чайлд, верно? Ты решил, что сможешь одолеть Шпиль, и пожертвовал ради этого восемнадцатью своими копиями. Допустил, чтобы эта хреновина раскрошила их в клочья. – Она с вызовом огляделась по сторонам, словно ожидая, что Шпиль покарает ее за этакое кощунство. – С другой стороны, ты, возможно, прав. Быть может, ты и вправду забрался дальше остальных.

Чайлд промолчал – видимо, не желая спорить.

– Но одолеть Шпиль – этого же мало, так? – продолжала Селестина. – Тебе необходимы свидетели твоей победы. Кто-то, способный подтвердить, какой ты умный.

– Ерунда.

– Тогда зачем ты нас позвал? Тринтиньян пригодился, никто отрицать не будет. И от меня какой-то толк был. Но ты вполне обошелся бы без нас, ничуть не сомневаюсь. Крови пролилось бы больше, потребовалось бы наштамповать еще десяток клонов… Но ты бы добился своего, так или иначе.

– Решение, Селестина.

По моим прикидкам, оставалось меньше двух минут, чтобы сделать выбор. Но я чувствовал, что времени в запасе достаточно. Будто по волшебству, решение явилось мне из ниоткуда, а всего мгновение назад задача представлялась неразрешимой. Так бывает с оптическими иллюзиями, которые моментально меняют восприятие. Не побоюсь сказать, что я испытал нечто наподобие религиозного восторга.

– Все в порядке, – сказал я. – Символ найден. Ты разве не видишь?

– Не уверен. Погоди… – Чайлд вперился взглядом в дверь, а я наблюдал, как лазерные лучи из его глаз мечутся по прихотливым извивам околодверных значков. Вот алое свечение замерло на ошибочном варианте, потом сместилось на правильный, но там, увы, не задержалось.

Чайлд поджал хвост:

– По-моему, нашел.

– Хорошо, – произнесла Селестина. – Я согласна с тобой. Ричард, ты к нам присоединишься?

Я что, ослышался? Нет, она действительно сказала, что Чайлд выбрал правильный вариант. А тот, в котором я был уверен, на самом деле ошибочный…

– Мне каж… – Я прервался и снова уставился на значки. Может, я что-то упускаю? Чайлд тоже сомневается, это заметно, зато Селестина вполне уверена. Но все-таки озарение, пришедшее ко мне, не давало повода усомниться. – Не знаю, честно. Не знаю.

– Некогда спорить, Ричард. Осталось меньше минуты.

Внутренности словно сковало льдом. Несмотря на все процедуры, лишившие меня многих признаков человечности, я все еще мог испытывать страх. Причем страх настолько сильный, что с ним никак было не совладать.

Я выбрал правильно! Но их двое против меня одного…

– Ричард? – позвал Чайлд настойчиво.

Я оглядел товарищей.

– Жмите, – произнес я уныло.

Чайлд положил лапу на символ, который выбрали они с Селестиной, и сильно надавил.

Полагаю, прежде чем отреагировал Шпиль, я понял, что мы совершили ошибку. Но, глядя на Селестину, я не видел ничего похожего на шок или изумление. Напротив, она выглядела абсолютно спокойной.

А затем пришло наказание.

Оно было жестоким, и мы должны были погибнуть. Даже с теми улучшениями, которые подарил нам Тринтиньян. Громадный тройной маятник с лезвиями на кончиках рычагов вырос из потолка и принялся раскачиваться, наращивая размах движений. Возможно, нашему разуму удалось бы высчитать траекторию простого маятника и вовремя заставить тела уйти с линии поражения. Но траекторию встроенного устройства предугадать было чертовски сложно – как ни крути, это выглядело наглядной и жуткой демонстрацией математики хаоса.

Но мы выжили, как и при предыдущем наказании. Даже Селестина уцелела, маятник отсек ей всего одну руку. Я потерял руку и ногу, и на моих глазах – кажется, в моем восприятии ужас смешивался с восторгом – комната присвоила себе эти части моего тела; выросшие из стены щупальца сразу вцепились в полезные для Шпиля комбинации металла и пластика. Боль тоже ощущалась, ибо Тринтиньян подсоединил искусственные конечности к нашим нервным системам, дабы мы могли различать жару и холод. Но боль быстро сгинула, поглощенная цифровым онемением.

Тяжелее всего пришлось Чайлду.