Читаем Алмазная бухта полностью

Для него будет легче, если он не будет видеть ее вытянувшейся обнаженной и ждущей его. Он был застигнут врасплох дилеммой — хотел наблюдать за ее реакцией, пока будет ласкать ее и подводить к тому, чтобы принять его, но одновременно знал, что вид ее обнаженного тела подтолкнет его к краю ближе, чем он бы хотел быть сейчас. Даже думать о ней было мучительно. Его чресла налились и пульсировали, его отличная память слишком хорошо напоминала ему о том, каково это — попасть в ее ножны.

— Почему? — хрипло спросила Рэйчел, когда они легли на кровать, и он склонился над ней с выражением лица, которое напугало бы ее, если бы она полностью ему не доверяла.

Он провел по ее груди рукой нарочито медленным движением, от которого тонкий хлопок заскользил по ее соскам, заставляя их возбужденно напрячься.

— Почему сорочка? — уточнил он. Было трудно говорить, когда перехватывало дыхание.

— Да.

— Потому что я хочу помучить себя.

Нет, это ее мучили, терзали. Легкие прикосновения его пальцев оставляли после себя восхитительную дрожь возбужденных нервов, которые молили о большем. Где-то он гладил ее пальцами, а в других местах проводил ладонью сильным, почти грубым движением. И он целовал ее: ее рот, глаза, линию подбородка, шею, утонченно нежную ямочку над ее ключицами. В завершение и ее груди познали теплые, влажные объятия его рта и ищущие движения языка. Это было еще более мучительно из-за сорочки, которую он не снял с нее. Даже когда его рот горячо сомкнулся на ее вставшем соске и так сильно его сосал, что она вскрикнула, между его ртом и ее плотью был тонкий барьер из хлопка. В отчаянии она попыталась расстегнуть две пуговицы сверху, чтобы открыть для него свое тело, но он остановил ее, поймав ее руки и прижав их к подушке у нее над головой своею здоровой правой рукой.

— Кэлл! — запротестовала она, пытаясь выскользнуть, но он, не смотря на свои не зажившие раны, был намного сильнее, и она не смогла отвоевать свободу. — Ты немного жесток к себе!

— Нет, — пробормотал он у ее груди, облизывая сосок сквозь намокшую ткань. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Тебе не нравится?

Она не могла этого отрицать — он легко мог видеть признаки возбуждения в ее теле.

— Да, — признала она, задыхаясь — Но я тоже хочу прикоснуться к тебе. Позволь мне …

— Ммм, не сейчас. Ты заставляешь меня чувствовать себя подростком, готовым взорваться как ракета четвертого июля. В этот раз я хочу доставить удовольствие тебе.

— Раньше тоже было хорошо, — сказала она и застонала, когда его левая рука, легонько поглаживая, опустилась вниз к развилке ее бедер. У Рэйчел перехватило дыхание, ее бедра инстинктивно поднялись к его руке.

— Я был слишком груб, слишком спешил. Я причинил тебе боль.

Она не могла этого отрицать, но дискомфорт не был неожиданностью, и вскоре за ним последовало наслаждение. Она начала об этом говорить, но слова застряли у нее в горле. Его изучающая рука увлекала за собой ее сорочку, которая скользила у нее между ног, плотно прижимаясь к сосредоточию ее женственности. Он одним пальцем обследовал мягкую расщелину, нашел и потер ее наиболее чувствительную плоть. Тело Рэйчел сотрясалось от удовольствия, из ее горла вырвался низкий стон.

Его прикосновение было решительным и нежным, давление было именно таким, каким нужно. На подушке, в обрамлении рук, ее голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, спина выгибалась. Если до этого он дразнил ее, то это было пыткой, сладчайшей пыткой, которую можно было придумать. Кольца горячей спирали жгли ее изнутри, ее тело покрылось потом, давление то возрастало, то убывало. Ее груди были напряжены до боли. Кэлл точно знал момент, когда она не сможет больше терпеть. Он наклонился и сильно всосал ее маленький кусочек плоти, вызывая в ее горле еще один мягкий дикий звук.

Затем его рука проникла под сорочку на голое бедро. Облегчение от ощущения кожи на коже было столь велико, что она снова судорожно дернулась.

— Тише, — выдохнул он, и она постаралась, насколько могла, успокоиться, пока его теплые твердые руки двигались вверх, поглаживая ее бедра, которые раскрывшись в болезненной мольбе, потянулись к нему.

Едва прикоснувшись, его ладонь двинулась к другому бедру, доводя ее до безумия.

— Ну подожди у меня! — в ее словах, процеженных сквозь сжатые зубы, была угроза и обещание.

Он громко засмеялся, низкий, грубый звук мужского триумфа. В мозгу скользнуло осознание того, что это был первый раз, когда она слышала его смех.

— Жду с нетерпением, — сказал он напряженным голосом. Он тоже был горячим и влажным, его глаза блестели с трудом сдерживаемой страстью, лицо напряглось, губы и скулы горели. — Ты готова, милая? Дай мне посмотреть.

Легкие, дразнящие движения прекратились, он раздвинул ее мягкую плоть и нежно ввел в нее два пальца. Рэйчел издала тонкий высокий крик, ее бедра взметнулись в то время, как она трепетала на грани экстаза.

— Еще нет, — выдохнул он. — Еще нет. Держись, сладкая. Я не могу позволить тебе сделать это сейчас. Не сейчас, пока я не буду в тебе.