Читаем Алмазная бухта полностью

Она тихо разговаривала с ним, подпирая сбоку дополнительными подушками; не зная, понимает ли он ее слова, но казалось, что ее голос его успокаивает. Усевшись на краешек кровати, она начала кормить его, продолжая говорить. Он был послушен, открывая рот всякий раз, когда она подносила ложку к его губам, но скоро его веки начали смыкаться; он устал. Она быстро дала ему аспирин, радуясь, что ей так легко удалось накормить его.

Поскольку она поддерживала его голову и подоткнула дополнительные подушки ему под спину, он лежал ровно, без риска упасть, и ей в голову пришла идея. Стоило попытаться.

— Как вас зовут?

Он нахмурился, его голова беспокойно дернулась.

— Кого? — Спросил он и его глубокий голос был полон тревоги.

Рэйчел по-прежнему наклонялась к нему, руки поддерживали его голову. Ее сердце билось чаще. Возможно, сейчас она сможет получить хоть какие-то ответы.

— Вас. Как ваше имя?

— Мое?

Ее расспросы взволновали его. Он с трудом смотрел на нее, стараясь сконцентрироваться, его пристальный взгляд скользил по ее лицу, затем переместился ниже.

Она попробовала снова:

— Да, ваше. Как ваше имя?

— Мое?

Он глубоко втянул воздух, затем повторил снова:

— Мое.

Во второй раз это было уже утверждением, не вопросом.

Он медленно приподнял обе руки, вздрогнув от боли в плече.

Он обнял ее, и прижал ладони к ее грудям, чуть потерев соски большими пальцами.

— Мое, — сказал он снова, словно считал ее своей собственностью.

На мгновение, только на одно мгновение, Рэйчел оказалась беспомощной перед этим неожиданным удовольствием, сжигающим ее плоть. Она застыла на месте, ее нервные окончания напряглись, а плоть вспыхнула, поскольку его большие пальцы превратили ее соски в острые твердые холмики.

Но тут она пришла в себя и отскочила от него, подальше от кровати. Раздражение на него и гнев на себя заполнили ее.

— Что это вы себе придумали? — огрызнулась она ему. — Они мои, а не ваши!

Его веки сонно сомкнулись. Рэйчел остановилась, глядя на него сверху вниз. Очевидно, его разум помнил лишь о вечеринках и сексе!

— Черт возьми, ну и узколобый кретин! Похоже, у вас в голове всего одна извилина! — сердито бросила она, до сих пор едва дыша.

Его ресницы затрепетали, и он посмотрел на нее снова.

— Да, — сказал он отчетливо, а затем закрыл глаза и уснул.

Рэйчел стояла рядом с кроватью, сжав кулаки, и разрываясь между смехом и желанием его стукнуть. Сомнительно, что он понял хоть что-то из ее слов, но последнее слово, возможно, было ответом на ее обвинение, а может, какой-то другой вопрос, существующий в его воспаленном сознании. Теперь он спал, полностью расслабленный, совершенно забыв о том, что сейчас произошло.

Рэйчел тряхнула головой, взяла поднос и спокойно вышла из комнаты. Внутри все по-прежнему дрожало от негодования, смешанного с желанием. Ей было не по себе, потому что бесполезно было отрицать — ее влекло к нему сильнее, чем она когда-либо могла себе представить. Он прикоснулся к ней вопреки ее воле, но ее рукам тоже хотелось задержаться на его теплой коже. Его голос заставил ее задрожать изнутри, и один взгляд его черных глаз заставил ее почувствовать возбуждение. И его прикосновение… его прикосновение! Когда он дотрагивался до нее, каждый раз она таяла от невыносимого удовольствия, которое не поддавалось контролю.

Было сумасшествием испытывать подобные чувства к мужчине, которого она почти не знала, но никакое сожаление не могло изменить этот чувственный ответ. Их жизни сплелись с той минуты, когда она вытащила его из воды; она взяла на себя ответственность за его жизнь, доверила себя ему, и только сейчас осознала глубину этой связи. И он теперь принадлежит ей; этот акт милосердия соединил их судьбы вместе, независимо от их желаний. Хотя он был незнакомцем, она уже многое знала о нем.

Она знала, что он сильный, крепкий и хорошо натренирован. Он умел выжить в мире, который выбрал. Он обладал расчетливостью, которая приводила в трепет своим напором, и благодаря ней он выплыл из ночного океана с двумя пулевыми ранениями, когда обычный человек обязательно утонул бы. Она знала, что он был важен для людей, которые охотились за ним, хотя и не знала, хотели ли они защитить или убить его. Она знала, что он не храпел и что он имел чрезвычайно здоровое либидо, вопреки теперешнему слабому физическому состоянию. Сейчас он спокойно спал, хотя все еще горел в лихорадке. Сначала ее беспокоила его полная неподвижность, но сейчас она знала, что это нормально для него. И еще он не любил отвечать на вопросы, даже в бреду, даже на такой простой вопрос о том, как его зовут. Возможно, это было результатом лихорадочного бреда, но возможно, это шло из запрограммированного подсознания, которое не могли нарушить ни болезнь, ни лекарства. Скоро, завтра или на следующий день, или возможно, даже в течение этой ночи, он проснется в полном сознании. Он потребует одежду и ответы на свои вопросы.