Читаем Алмаз Чингисхана полностью

Неуверенный голос ее, казалось, пробудил какие-то новые гневные силы. За их спинами зашуршали и посыпались камни разделяющей озёра насыпи. Даже Борис вздрогнул, с тревогой в глазах обернулся. Смежное озеро было чуть шире за счёт невидимого, прилегающего к насыпи торца распоротой щелью скалы. С наружной стороны эта скала подпиралась гладким торцом другой, которая образовывала с ней один из углов площадки возле пропасти. Восточное озеро, таким образом, оказывала давление водой не только на насыпь, но и на торец меньшей части распоротой скалы, как будто выталкивало её из тисков насыпи камней и наружной стены площадки. Не выдержав торцового давления, меньшая часть скалы зашевелилась, и сдвинулась, разрушая насыпь, по которой покатились, застучали камни. Затем тяжело скользнула по гладкой и ровной гранитной плите под ней, как будто там были каменные валки, чтобы с грохотом замкнуть щель. В течение полуминуты от щели остался только стыковочный шов.

В месте повреждения насыпи из смежного озера прорвалась вода, сначала неуверенно, сверкающими, будто чешуйчатыми струями, потом, усиливая напор, и вдруг целым потоком. Водная поверхность у ног Мещерина, Насти и Бориса заволновалась, покрылась рябью, начала медленно, но неотвратимо подниматься. Уже в скором времени она обещала поглотить своды пещер, вновь скрыть их под водой.

– Куда?! – воскликнул Борис в спину Мещерину, который ринулся к пещерам, боясь упустить единственную возможность разобраться в смысле собственной жизни.

Борис бросился за ним с намерением остановить его, если понадобится, то и силой. Напуганная пережитыми опасностями и неожиданно возникающими угрозами ещё больших Настя кинулась следом, но споткнулась о камни на дне и с отчаянным вскриком упала, провалилась с головой под воду. Борису пришлось вернуться за ней, подхватить за руку, потащить за собой.

Они уже позабыли о существовании Бату. И тут он им напомнил о себе.

– Стойте! Не сметь! – отчётливо послышались его злобные выкрики. Сбегая от покатого склона двугорбой горы к краю уступа и берегу озера, он с угрозой размахивал обнажённой саблей.

И Борис, и Мещерин оказались перед ним безоружными, для сопротивления могли использовать только камни. Мещерина это мало заботило, он уже пригнулся под ближний свод, преодолевая сопротивление воды, сделал несколько шагов в зеве хода в пещеру. Однако, распознав в дальнем полумраке тупик, быстро выбрался обратно. Похожие тупики оказались и под следующими двумя сводами. И только под четвертым, из-за особой игры отражаемого водой солнечного света неожиданно ясно увиделось черное пятно какого-то знака. В первое мгновение Мещерину показалось, знак чудесным образом застыл в воздухе. Не раздумывая и не колеблясь, он ступил вперёд, и сразу провалился в углубление, по шею погрузился в воду, а когда на следующем шаге ноги потеряли дно, поплыл на этот знак. Вскоре он нащупал ступнями подъём дна и стал выбираться из холодной воды под просторный купол, помогая себе руками, подгребая ладонями.

Вода из смежного озера прибывала так быстро, что промежность между её волнующейся поверхностью и верхней частью свода пещерного хода сокращалось на глазах. Борис видел это, приостановился, глянул назад на Бату. Тот на бегу спрыгнул с берега и, пролетев над крутым скатом озёрной чаши, взметнул своим падением водные лепестки, на мгновение исчез за нами. Но как будто выталкиваемый невидимой силой, быстро вынырнул, отфыркиваясь и отплёвываясь от того, что попало в рот и нос. Не выпуская из руки сабли, он с кровожадными угрозами ринулся к нему и девушке. Берега озера были высокими, обрывистыми, скользкими, Насте без чьей-либо помощи не удалось бы успеть взобраться наверх, и, чтобы не оставлять девушку наедине с враждебно настроенным монголом, Борис дернул её за собой под свод пещеры, куда уже уплыл, где пропал из виду Мещерин.