Читаем Алкоголик полностью

Вернувшись домой и перегрузив в холодильник купленные продукты, майор первым делом полез на антресоли. Несколько минут он терпеливо рылся в пыльном хламе, но очень быстро потерял терпение и опрометчиво дернул за край какой-то изъеденной молью тряпки, который все время лез ему в лицо, мешая проведению раскопок. Тряпка оказалась его старой шинелью, в которую был завернут китель старого образца, которым, в свою очередь, были обернуты стоптанные хромовые сапоги и две пары форменных ботинок. Помимо вышеперечисленного, в узле оказались новенькие с виду форменные галифе и небольшой, но очень увесистый оловянный бюст Феликса Эдмундовича Дзержинского, кокетливо раскрашенный под старую бронзу. Узел был придавлен рулоном разрозненных обоев, оставшихся от многочисленных ремонтов, поверх которых лежал древний фотоувеличитель "Нева" на квадратной деревянной подставке. Когда Чиж потянул за полу шинели, все это богатство посыпалось ему на голову и с жутким грохотом обрушилось на паркет. В воздух поднялось густое облако едкой пыли, похожее на ядерный гриб в миниатюре. Скорчившийся в три погибели и судорожно вцепившийся в стремянку обеими руками Чиж разразился длинным проклятием, которое закончилось громовым чихом. После этого майор выпрямился, протер запорошенные глаза и наконец снял с антресолей искомый предмет, который оказался старенькой шестиструнной гитарой с обшарпанной декой, потертым грифом и позеленевшими медными струнами.

Он стер с деки пыль рукавом рубашки, присел прямо на верхнюю ступеньку стремянки и принялся настраивать инструмент. Его музыкальный слух оставлял желать лучшего, старая гитара не настраивалась, и он провозился минут сорок, прежде чем звучание шестиструнки его более или менее удовлетворило. После этого майор исполнил некий музыкальный отрывок, в котором не без труда можно было узнать знаменитую "Girl". В незапамятные времена Чиж неоднократно предпринимал попытки освоить искусство игры на гитаре, но все его потуги закончились ничем. Странные звуки, которые издавала видавшая виды шестиструнка, можно было назвать музыкой лишь с очень большой натяжкой. Каждый аккорд отделялся от предыдущего мучительной паузой, в течение которой Чиж старательно расставлял по струнам отвыкшие от такой работы, окончательно потерявшие подвижность пальцы. Физической силы ему было не занимать, но все равно он не мог толком прижать струны к грифу, и звуки получались приглушенными, скомканными. Через десять минут такой работы Чиж взмок, как будто разгружал мешки с цементом, а кончики пальцев его левой руки украсились глубокими вмятинами от струн и так болели, словно с них содрали кожу.

Тем не менее майор остался доволен своим небольшим экспериментом. Главная цель этого самоистязания была достигнута: он сумел настроить себя на общение с битломанами и более или менее вжился в образ. Кроме того, на протяжении последнего часа он ни разу не подумал о выпивке, занятый совсем другими мыслями.

"Вот так и будем действовать, - подумал он, спускаясь со стремянки с гитарой под мышкой. - Это ведь совсем просто. И пошел он подальше со своим центром Маршака!"

Последняя мысль относилась к Кондрашову. Депутат никак не выходил у Чижа из головы, и майор с некоторым удивлением обнаружил, что уже успел свыкнуться с тем, что ему необходимо пройти курс лечения и реабилитации. Он до сих пор избегал даже мысленно произносить слово "алкоголизм", но ситуация от этого не менялась: он был алкоголиком и знал это. Он не сомневался, что рано или поздно об этом станет известно всем, в том числе и подполковнику Лаптеву. Поэтому Чиж сейчас был готов с радостью ухватиться за любую соломинку, будь то супермодерновый реабилитационный центр или тусовка стареющих бездельников на Гоголевском бульваре.

Полутора часами позже, одетый в потрепанный и вылинявший почти добела джинсовый костюм, майор Чиж вышел из метро на Пречистенке и неторопливо двинулся по Гоголевскому бульвару, на ходу вынимая из кармана сигареты. Ему все время приходилось напоминать себе, что торопиться некуда: он находится в вынужденном отпуске, его никто не ждет, и нет никакой необходимости нестись сломя голову. Перестроиться на такой неторопливый ритм оказалось очень непросто, но в те немногие моменты, когда Чижу удавалось отключиться от мыслей о делах, он получал давно забытое удовольствие от неторопливой прогулки по тенистой алее, где, как и много лет назад, на скамейках сидели пожилые пары, а по газонам с визгом носилась детвора. За узорчатой чугунной решеткой, шурша шинами по асфальту и время от времени рыча двигателями, проносились машины, но они существовали в каком-то ином измерении, словно были отделены от этой аллеи и лениво бредущего по ней Чижа толстым пуленепробиваемым стеклом. Постепенно майор совсем расслабился и вскоре поймал себя на мысли, что ему уже очень давно не было так хорошо и покойно.

Вскоре он заметил впереди какую-то тусовку. Издали эта неторопливо движущаяся группа людей была похожа на миниатюрную толкучку, но, подойдя поближе, майор убедился, что наконец-то попал по адресу.