Читаем Алкоголик полностью

- Е-мое! - протянул он. - Дрянь дело, Кириллыч. Ты меня извини, но я, наверное, ничем не смогу тебе помочь. Как же тебя угораздило? Ладно, считай, что я об этом не спрашивал. Бабки - дело такое... Понимаешь, если бы это был не Хромой... Уж очень авторитетного врага ты себе нажил. Мои пацаны против него не попрут. Да и никто не попрет, коли уж на то пошло. Это самоубийство, Кириллыч, причем медленное и.., как это?., изощренное, вот. Я тебе даже для охраны никого не могу дать. Если Хромой узнает - мне каюк. Да, кстати, не дай тебе бог проболтаться перед своими мордоворотами, кто за тобой охотится. Разбегутся - хрен соберешь. Своя рубашка ближе к телу.

- Да, - сказал Кондрашов, - это я заметил.

- Слушай, - пропустив мимо ушей содержавшийся в последней фразе упрек, оживился Валера, - а ты уверен, что эту засаду устроил Хромой? Что-то на него не похоже. Обычно он бьет только два раза, причем второй раз, как говорится, уже по крышке гроба... Как дело-то было?

Преодолевая отвращение, которое вызывал у него этот беспредметный разговор, Кондрашов рассказал, как было дело. Валера слушал, вдумчиво кивая, и по мере того, как рассказ Владимира Кирилловича подходил к концу, оживление на его тяжелом лице все больше тускнело, уступая место угрюмой озабоченности. Он закурил очередную сигарету, но затягивался редко и все время тер пальцами свою раздавленную переносицу, словно этот жест помогал ему думать.

- Ясно, - сказал он наконец. - Точнее, ни хрена мне не ясно. Если это Хромой, то он решил убрать тебя тихо, без шума и пыли, чтобы все это сошло за обыкновенную дорожную аварию. Похоже, так все и было задумано. Тогда непонятно, почему ты до сих пор живой. Фляжка, говоришь? Слыхал я про одного парня с фляжкой... То есть что я говорю - слыхал? Видел я его, вот как тебя... Такой, знаешь, фраерок, специалист широкого профиля... Ты фляжку-то не выбросил?

Кондрашов окликнул садовника и велел ему принести из машины фляжку. Он не понимал, зачем это нужно, но в его положении выбирать не приходилось: он был готов ухватиться за любую соломинку. Валера взял фляжку в руки и придирчиво оглядел ее со всех сторон.

- Если это не та же самая, - сказал он, - то ее точная копия. Ничего не понимаю. Абзац промаха не дает. Это настоящий спец, хоть и выглядит как дешевый фраер. Как это он так облажался?

- Тебя это огорчает? - сварливо поинтересовался Кондратов.

- Да как тебе сказать, - не стал кривить душой Валера. - Если бы у этого парня вышло все, как он задумал, у меня бы сейчас голова не болела. Погоревал бы по тебе маленько, да и успокоился. А теперь... Даже не знаю, что тебе посоветовать. К братве не ходи. Любой тебе скажет то же самое, что я сказал, а некоторые решат, что безопаснее будет на тебя Хромому настучать. Попробуй обратиться к ментам...

- Ты еще примочки посоветуй, - огрызнулся Кондрашов. - Или свечи от геморроя.

- Да погоди, - отмахнулся от него Валера, - послушай! Я ведь дело говорю! Конечно, заявление писать и вообще действовать по официальным каналам - это как мертвому припарки. Но я тебе по старой дружбе дам одну наводку. Есть в МУРе один майор. Мужик серьезный и не дурак. Дело свое знает туго, но и людям жить дает. И потом, я точно знаю, что он берет.

- Что, прямо деньгами?

- удивился Кондрашов. - Тогда это говно, а не майор.

- Деньгами - это смотря у кого, - сказал Валера. - У меня, к примеру, не возьмет, да и у тебя тоже, потому что не дурак. Придется найти к нему подход.

- Ну и что мне это даст? - уныло спросил Кондрашов.

- А то это тебе даст, - ответил Валера, - что тебя, может быть, не шлепнут, а если шлепнут, то не сразу. Время это тебе даст, вот что. А ты этим временем воспользуешься, чтобы найти бабки и вернуть долг. Пусть не сразу, частями, но все-таки... Хромому ведь бабки нужны, а не твоя голова. Отдашь бабки - и свободен! О деньгах не жалей, заработаешь новые. Взяток, в конце концов, наберешь, ты ведь у нас депутат, а не хрен собачий. Ну так как - дать наводочку?

- Давай свою наводочку, - проворчал Кондрашов. - Толку от нее...

Валера похлопал себя по карманам, словно надеясь найти ручку, которой там сроду не водилось, и вопросительно уставился на Кондрашова. Владимир Кириллович вынул из внутреннего кармана пиджака блокнот в переплете из тисненой кожи и ручку.

- О, - с уважением сказал Валера, принимая ручку, - настоящий "Паркер"! А говоришь, денег нету... Шучу, шучу, не свирепей.

Он быстро нацарапал что-то на чистом листке, вырвал его из блокнота и вместе с ручкой отдал Кондрашову.

- Вот, - сказал он. - Это, Кириллыч, твоя последняя надежда. Если он откажется, тебе останется только бросить все и рвать когти куда-нибудь в Штаты. От Хромого, конечно, ни в каких Штатах не схоронишься, но так, по крайней мере, получится небольшая отсрочка. Телефончик запомни, а бумажечку сожги и забудь, кто тебе ее дал. Понял? Я в этом деле не участвую.

- Обмочился, - не удержался от шпильки Кондрашов. - А я-то думал, что ты добро помнишь.