– На другой же день после разговора с прессой я получил основательный разнос. Решил, что меня выставят. После всех хлопот, которые вам достались из-за меня, это было бы просто позором. – Он помолчал. – Так о чем же вы хотели попросить?

Монти перевела дыхание:

– Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали… достали для меня…

Уолтер не скрывал своего удовлетворения.

– Вы же знаете: для вас – все, что угодно.

– Вам знаком такой препарат – «Матернокс»?

Он смутился:

– Конечно. Он входит в круг моих обязанностей. Мы постоянно выпускаем это изделие.

– Мне нужно провести кое-какое детективное расследование. – Монти открыла свой ежедневник и нашла страницу, на которой записала все подробности, сообщенные Губертом Уэнтуортом во время их последней встречи. – Мне нужно знать – сможете ли вы раздобыть образцы капсул «Матернокса», если я вам дам номер серии? Как вы думаете, удастся ли вам это сделать? И другие образцы наудачу из других серий?

Он посмотрел на номер серии и потер подбородок; лоб его рассекла глубокая морщина.

– Я… я не знаю, может, это совпадение, но именно эту серию я искал для репортера – для той, которая сказала, что она доктор Фармер.

Монти внимательно посмотрела на него:

– Ее настоящее имя Зандра Уоллертон?

– Я не знаю… они мне не сказали. – Морщина углубилась. – Может, они и упоминали его. Говоря по правде, я был не в лучшем состоянии. Повидаться со мной пришел сам майор Ганн, начальник службы безопасности, и он был довольно мрачен. Честно говоря, я думал, мне придется за что-то отвечать.

Эти новости встревожили Монти.

– Если вам могут угрожать какое-то неприятности, ни о чем не беспокойтесь, Уолтер. Хорошо? Я не хочу, чтобы вы рисковали работой из-за моей просьбы.

– Пусть вас это не волнует, мисс. Если вам нужны образцы этих капсул, я их для вас раздобуду.

Монти почувствовала прилив восторга.

– Может потребоваться день или два… то есть мне придется найти способ получить их, ни у кого не вызывая интереса.

– Конечно. Нет никакой спешки, просто сделайте то, что вам под силу. – Внезапно она занервничала. – И будьте очень осторожны – ради вас самих. Прошу вас, Уолтер.

– Буду. – Он уверенно улыбнулся ей.

41

Лондон. Вторник, 15 ноября 1994 года

Ресторан был почти пуст, и заунывная тайская музыка лишь усугубляла мрачное настроение, царящее в этом заведении. Темно-синие скатерти, светло-голубые стены, экзотические рыбы, плавающие в освещенных гротах огромных аквариумов. Две официантки с застывшими восковыми улыбками на лицах.

Анна Стерлинг, облаченная в свой обычный наряд из мешковатого свитера и черных легинсов, опустила меню – большой ламинированный лист в папке с мраморными разводами, на которой золотом был вытиснен буддийский храм, – и посмотрела на Монти.

Сегодня вечером Анна была в хорошем настроении, счастливой и куда более раскованной – такой Монти давно уже ее не видела. Ее густые вьющиеся волосы были завязаны узлом на затылке, а лицо снова обрело изящество и тонкость черт.

– Я беременна! – объявила Анна.

– Ну! – сказала Монти. – В самом деле?

– Да. В самом деле!

– Это чудесно! Как давно ты узнала? – Она старалась не показать виду, что вместе с радостью, которую она испытала за свою подругу, ее кольнула и ревность.

– Получила подтверждение сегодня утром. У меня уже шесть недель, но я не хотела слишком рано делиться надеждами.

– Когда срок родов?

– Десятого июня.

– Прекрасно! – сказала Монти. – Какая чудесная новость! Мы должны отметить ее шампанским!

Анна отрицательно покачала головой:

– Я хочу несколько недель продержаться на низкокалорийной диете – пока не пройдет опасный период. Я никому не собиралась рассказывать – только тебе и Марку. Мне почему-то кажется, что это плохая примета – начать рассказывать всему миру.

Монти кивнула:

– Так как ты себя чувствуешь? Должно быть, вне себя от счастья.

– Так и есть. И еще я немного нервничаю… – Она прервалась, делая заказ подошедшей официантке.

Монти, сидевшая по другую сторону стола, думала, как за эти годы изменилась ее подруга, и пыталась понять, изменилась ли она тоже. В школе Анна была сущим сорванцом; она была не чужда эскападам и в любом коллективе тут же становилась лидером; в их браке с Марком именно Анна играла главенствующую роль. В каком-то смысле она была воплощением современной женщины, и тем не менее, когда Монти смотрела на нее, она убеждалась, что в Анне появилось что-то совершенно новое – глубокое восхищение той искоркой человеческой жизни, которую она носит в своем чреве.

В памяти Монти скользнула черная тень. «Матернокс». Беременность Анны объясняется тем, что она принимала «Матернокс»? «Матернокс» ли помог ей забеременеть?

И должна ли она предупредить ее?

Предупредить о чем? Три беременности из миллионов и миллионов успешных беременностей с помощью «Матернокса» кончились неудачами? Тем более нет никаких доказательств, что причиной проблемы был именно «Матернокс», – требуется отследить гораздо больше случаев, чтобы была установлена причинная связь. Предупреждение может напугать ее… может, это бессмысленно?