Читаем Алхимик полностью

Дверь кабинета Коннора Моллоя приоткрылась, и над кипами документов, которые лежали на столе и шаткими грудами высились на полу, он увидел голову Чарли Роули и его галстук цвета желтых нарциссов.

– Доброе утро, Капитан Америка![17] Хорошо провел уик-энд? – Чарли притащил очередную пачку бумаг и искал свободное место на полу, куда можно было бы сгрузить их.

– В общем, ничего. Большую часть времени я работал. – Коннор отодвинул в сторону несколько досье. – А как ты?

– Исполнял обряд поклонения предкам. Надо было поехать повидаться с престарелыми РД.

– РД?

– Родителями. Тридцать вторая годовщина свадьбы. Бедные старики. – Он ухмыльнулся. – Мне как раз тридцать два – я всегда был непростой личностью.

Коннор тоже улыбнулся.

– Эй, ты же не можешь проводить все время за работой – от этого тупеют. Когда ты перебираешься к себе на квартиру?

– В среду.

– Отлично. Если понадобятся рабочие руки, дашь мне знать?

– Спасибо, я учту… но думаю, что отдел личного состава обеспечит меня грузчиками.

У Роули было веселое настроение.

– Следующий уик-энд я собираюсь провести в своем коттедже в Суссексе – почему бы тебе не поехать со мной? Отдохнешь от Лондона и полюбуешься сельскими пейзажами.

– Благодарю, эсквайр.

– У моего кузена Майка Кихена лучший в Британии рынок старинной мебели. Знаменитое место, именуемое «Древности Майкла Норманна». Приобретешь какую-нибудь мебель для своего убежища – или ты предпочитаешь модерн?

– Нет, я люблю старые вещи… когда могу их себе позволить.

– Майк что-нибудь подберет для тебя. Квартирка у тебя будет – пальчики оближешь. – Роули приподнял на несколько дюймов объемистую пачку документов. – Куда это?

– Что там такое?

– Опубликованные данные о гражданских исках Баннермана.

Коннор с отчаянием уставился на них:

– Еще публикации?

– Боюсь, что да.

Коннор покачал головой и обвел взглядом комнату:

– Черт побери, ты когда-нибудь в жизни видел столько публикаций?

– Не могу не восхищаться человеком с принципами.

– Можно и так оценивать все это. – Он показал на одно из оставшихся свободных мест на полу. – Не хочешь ли свалить вон туда?

Роули опустил на пол пачку документов и вышел. Коннор переключил свое внимание на экран. Он получил около сорока посланий по электронной почте и успел ответить на те тридцать, что не терпели отлагательств. Покончив с ними, он разобрался с кучей почтового мусора на своем столе и просмотрел «Новости генома человека» и «Сертификат». Затем, пустив в ход пару паролей, он вывел на экран компьютерного терминала и распечатал файл, содержащий заметки по спецификации, которые он начал набрасывать для первого в США заявления для получения патента на работы Дика Баннермана.

Он напечатал заголовок «Рекомбинантный протеин», откинулся на спинку стула и перечел то место в заметках, где перечислялся список тем, которые ему нужно получить от Монтаны Баннерман. Прикинув, что, может быть, сегодня она уже пришла на работу, Коннор набрал ее внутренний номер.

Ответила секретарша, сообщившая ему, что мисс Баннерман пошла на ланч, предполагается, что вернется к двум. Коннор посмотрел на часы на экране компьютера. На них было пять минут второго. Утро уже отцвело. Он отключил компьютер, решил, что и ему не помешает краткий перерыв, и пробежал взглядом бумаги на своем столе. Их не разрешалось оставлять без присмотра даже на время ланча, но с ними надо было настолько серьезно разбираться, что он рискнул и, оставив их, направился к лифту, который доставил его в кафе на тридцатом этаже.

Официально это заведение называлось кафе, хотя по стилю смахивало на паб, а размерами напоминало зал ожидания аэропорта, обставленный мебелью в стиле хай-тек. Пол был затянут обычным покрытием изумрудного цвета.

Свободных мест почти не было, но все же Коннор заметил один или два пустых столика. Когда он присоединился к небольшой очереди перед стойкой самообслуживания, увидел прямо перед собой белокурую копну волос Монтаны Баннерман. На ней был темно-синий пиджачок, короткая юбка такого же цвета, и он не смог удержаться от похотливого желания оценить ее стройные ноги.

Она разговаривала с мужчиной, которому было хорошо за пятьдесят, с лысой макушкой и длинными седыми волосами, падавшими на воротник. Даже со спины Коннор узнал человека, которого ему доводилось видеть на фотографиях, – доктор Баннерман.

Он дождался паузы в их разговоре, после чего тихо сказал:

– Приятно видеть, что вы вернулись, мисс Баннерман. Вам лучше?

Повернувшись, она одарила его теплой улыбкой:

– Мистер Моллой! Здравствуйте! Спасибо, мне гораздо лучше. Вы знакомы… мм… с моим отцом?

– Нет, я не имел этого удовольствия. Как поживаете, сэр?

– Папа, мистер Моллой – юрист-патентовед. Он работает над патентами США для твоих исследований.

Настороженно глядя на Коннора, Дик Баннерман пожал ему руку:

– И как вы к этому относитесь?

– Ну, я не уверен, многого ли нам удастся достичь, – вы же, в чем я не сомневаюсь, опубликовали массу документов.

– Насколько я себе представляю ситуацию, чем меньше вы достигнете, тем лучше, – мрачно заявил Дик Баннерман.

– Папа! – бросила Монти.