Она в ужасе повернулась, надеясь на помощь Рорке. Его лицо было маской холодной слепой ярости. И через секунду она осознала, что его гнев направлен не на этих двух человек, а на нее.

– Вы гнусная, сопливая, паршивая сучка! Как только вы осмелились так себя вести?

Она почувствовала укол в бедро, как от жала осы. У нее еще было время заметить, что лицо Рорке вдруг странно исказилось, словно стало таять. А потом у нее подогнулись ноги.

123

Коннор еле полз в арендованном «форде» по Юстон-роуд, приближаясь к зданию Бендикс. Он был полон молчаливого отчаяния и ничего, кроме него, не чувствовал.

Мертва. Его мать мертва.

В ушах стояло эхо тех ее слов, которые она сказала в ночь его отлета в Вашингтон. «Подумай еще раз, пока у тебя есть шанс».

Если бы он послушался ее, «Бендикс Шер» так и продолжал бы существовать. А он бы никогда не встретил Монти.

Но его мать была бы жива.

И где, черт побери, была бы Монти? В когтях этого подонка Кроу?

Он видел, как впереди справа растет слепое безглазое здание Бендикс, и вместе с ним вздымалась вся та ненависть, что он взращивал в душе двадцать шесть лет.

Он развернул машину к стоянке «Бендикса», подрулил к воротам и через окно протянул пропуск.

Охранник посмотрел на ветровое стекло:

– А где бирка?

– Бирка?

– Ваш пропуск на парковку. Мы не имеем права впускать машины без такого разрешения.

– Имел я вас! – взорвался Коннор. – Моя машина на пирсе, а эта арендованная.

Охранник закрыл свое окошко, вернулся за стол и взял чашку с кофе. А перед Коннором вместо привычного зеленого света горел красный, да еще в сопровождении слов на экране: «ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЕН. НЕМЕДЛЕННО ДАЙТЕ ЗАДНИЙ ХОД. ВЫ НАРУШИЛИ ГРАНИЦУ ЧУЖОГО ВЛАДЕНИЯ».

Коннору пришлось вернуться на главную дорогу и припарковаться у счетчика за углом. Возвращаясь, он заметил хвост черного «мерседеса», исчезающего на эстакаде автопарка, который, как Монти говорила ему, принадлежал компании.

Створки автоматических дверей раздвинулись, он вошел в белый мраморный атриум и направился к конторке охранника, за которой сейчас находился только один человек, черный мужчина на пятом десятке. Коннор чуть не обознался, приняв его за Уинстона Смита, приятеля Монти.

– Привет. Мне нужно спешно увидеться с доктором Кроу. Предполагаю, сейчас его нет на месте, не так ли?

У охранника был совершенно нейтральный голос, в нем не было ни дружелюбия, ни враждебности.

– Порой он приезжает по утрам в воскресенье, но сегодня я его не видел.

– Понимаете, – смущенно продолжил Коннор, – тут такое дело, что ждать не может. У вас есть какой-нибудь его номер для срочных случаев? Я один из его патентоведов.

– Можете предъявить удостоверение?

Коннор показал ему свою карточку. Охранник кивнул и с явной неохотой сказал:

– Могу попробовать… есть пара номеров. Но он отнюдь не обрадуется, что его беспокоят в уик-энд.

– Это спешно.

Американец был небрит, глаза налиты кровью, а одежда в беспорядке. Охранник посмотрел на него и прикинул, не выпил ли он. Мистер Коннор Моллой. Раздался неслышимый удар колокола. Четкий и недвусмысленный «дин-дон». Он посмотрел на экран своего компьютера и уже был готов напечатать это имя, как вдруг, к своему изумлению, увидел, что оно уже на экране.

Сглотнув комок в горле, он нервно улыбнулся американцу. Ну конечно! Это имя весь день было у него перед глазами. Мистер Коннор Моллой. Он снова изобразил улыбку, которая, как он надеялся, на этот раз была убедительной, а затем, стараясь казаться спокойным и расслабленным, набрал номер мобильного телефона майора Ганна.

124

В салоне «мерседеса» стояла странная тишина, которая подчеркивалась искусственной темнотой из-за зачерненных стекол. Монти остро ощущала запах выделанной кожи, пока машина бесшумно скользила в потоке лондонского движения.

Зажатая на заднем сиденье между Кроу и Зелигманом, она чувствовала себя так, словно тело залито цементом. Монти осознала, что, должно быть, какое-то время она спала или была без сознания, но теперь она проснулась и пришла в замешательство. Они ехали по Парк-Лейн. «Была здесь прошлым вечером», – подумала она и попыталась припомнить зачем. «Мерседес» обогнул Марбл-Арч. Ну конечно. Они направляются на Мэрилебон-роуд, а потом выедут на Юстон-роуд.

Ее страхи вернулись – тихие, но настойчивые, словно в груди сидело какое-то мелкое животное и скребло коготками. За окнами скользили машины, здания и люди – зловещий, незнакомый Лондон, мрачный, словно переживший ядерную зиму.

Надо махать руками, подумала она. Надо кричать, привлекать чье-то внимание. Но пока она в машине, никто ее не увидит и не услышит.

Теперь они уже ехали по Юстон-роуд, мимо станции. Справа вырастало здание Бендикс, но, вместо того чтобы свернуть на правую полосу, «мерседес» подался налево и стал замедлять ход. Полоса превратилась в широкое дорожное полотно, по обеим сторонам которого стояли высокие офисные здания; машина было ускорила движение и сделала резкий поворот влево, ко входу в многоэтажный гараж.