Снаружи стоял доктор Кроу и, прижимая лицо к стеклу, вглядывался внутрь. Он приказал ей открыть окно и присоединиться к нему.

Полная слепой паники, она попыталась отползти от него. Но могучая сила, которая подтащила Монти к нему, продолжала толкать ее – все ближе, ближе и ближе.

Ее сопротивление слабело. Монти осознавала, что, когда она доберется до окна, боль прекратится. Доктор Кроу ей это обещал. Он там, в темноте, за прозрачной преградой, он проделал весь этот путь из Англии, чтобы помочь ей!

– Мисс Баннерман, я могу прекратить эту вашу боль!

Его лицо было полно мягкости и благородства, которого она в нем никогда раньше не замечала. Тело ее окунулось в теплоту, и боль стала ослабевать. Она с благодарностью посмотрела на него.

– Верьте мне, Монти. Я могу прекратить боль. Скажите, что доверяете мне; вы должны выбраться из этого дома. Они хотят убить вас, принести в жертву. Вы должны бежать. Здесь вам угрожает серьезная опасность.

По выражению его глаз она видела, что он говорит правду. Ей оставалось лишь удивляться, как раньше она могла не доверять ему. Он знал истину, он сам был истиной.

И тут боль вернулась. Она была хуже, куда хуже. Из горла Монти вырвался мучительный крик. Теперь голова была полна голодных муравьев, которые вгрызались в мозги; она прижала пальцы к ушам, чтобы остановить их. Но теперь они атаковали оптические нервы; подрагивая усиками, они грызли их и кусали тыльную сторону глазных яблок.

Она попыталась закричать, но горло было забито ползущими муравьями. Слава богу, доктор Кроу продолжал стоять здесь, такой добрый, такой полный сочувствия – ее единственная надежда.

– Слушай меня, Монти. Делай, как я тебе говорю.

Она отчаянно закивала.

– Твой отец умрет, если ты не сможешь спасти его. Он испытывает такую же боль, как и ты; только ты можешь освободить его от этих болей. Ты готова?

Да, да. Она готова.

– Влезь на стол, Монти.

Плача от боли, она медленно, по очереди переставляя ноги, влезла на стул, а потом и на стол; она чувствовала, как стол качается под ее весом и как висящий на шнуре бумажный абажур ударил ее по лицу.

– А теперь поднимись! – приказал Кроу.

Монти медленно выпрямила одно колено, а потом другое. Боль пронзила тело. Муравьи копошились глубоко в глазных яблоках, и она понимала, что видеть ей осталось всего несколько секунд.

– Вставай! Держись за шнур, пусть он возьмет на себя твой вес!

Придерживаясь одной рукой, она сделала левой ногой шаг по столу. Ее качнуло, повело в сторону, но, вцепившись в шнур, она как-то смогла остаться на ногах. Стол опасно накренился, чуть не сбросив ее, но, чувствуя спокойное влияние доктора Кроу, она сохранила равновесие.

– Хорошая девочка, ты все сделала отлично, и я горжусь тобой. Все мы очень гордимся тобой и очень любим.

Боль стихла, но лишь чуть-чуть. Доктор Кроу сделал ее терпимее, и она понимала, что если он облегчил ее положение, то облегчит его и для отца.

– А теперь, Монти… – улыбнулся он. – А теперь возьми шнур и три раза обмотай его вокруг шеи.

Полная глубокого и неколебимого доверия, она посмотрела в лицо доктора Кроу, которое виднелось в проеме портьер, и сделала, как он сказал ей.

107

Израиль. 31 июля 1985 года

Вертолет без помех поднялся с высокого каменистого плато, повисел в воздухе, опустил нос и затарахтел над чашей Мертвого моря по направлению к ярко-красному шару заходящего солнца.

В то же самое время две фигуры в черных галабеях быстро, как насекомые, выбрались из расщелины в скале, торопливо скатали две флуоресцентные ленты, которые образовывали посадочный знак, и, опасливо озираясь, вернулись обратно в скалы.

Час спустя на дне расщелины, которая на полмили рассекала скальный массив, являя миру все внутренности горы, четверо часовых, охраняющих Священную Могилу Сатаны, безмолвно застыли на краю естественного водоема, напоминающего небольшую лагуну. Считалось, что ее глубина составляет три мили, и свинцово-серая поверхность вздымалась брызгами, потому что об нее с громовым грохотом разбивалась струя воды, отвесно падавшая с высоты двести футов на мель в северной точке водоема.

Между водопадом и скальной стеной на Камне Очищения неподвижно стоял Теутус. Промокший от водяной пыли, он стоял с закрытыми глазами, повторяя заклятие очищения, которое с давних пор знал наизусть.

Когда он закончил, вышли стражники в их черных галабеях с капюшонами, безмолвно осушили его нагое тело чистыми льняными полотенцами и провели Теутуса через пустоту в скале по проходу, который заканчивался маленькой впадиной; она представляла собой камеру, освещенную единственной сальной свечой.