– А ты попробуй, – сказала Монти. – Расскажи мне, против чего мы выступаем.

– Слушайся меня, – ответил он, – и ты поймешь, во что ввязалась.

101

Коннор свернул с кольцевой и, оказавшись на тихой широкой улице, погнал мотоцикл сквозь пригородные заросли пышной растительности, беспокоясь лишь о том, чтобы не превысить лимит скорости. Поглядывая в боковые зеркала, он не видел, чтобы кто-то висел у него на хвосте.

Несмотря ни на что, он все же испытывал радостное возбуждение и от гонки, и от плотного кольца рук Монти на своей талии. Кроме того, он испытывал ностальгическое желание снова обзавестись такой машиной. Может, когда вся эта дьявольщина кончится, он купит ее себе, мечтательно думал Коннор, и пустится на ней в долгое путешествие туда, где тепло и безопасно. Если они еще будут живы и если в мире найдется для них безопасное место.

На перекрестке он повернул налево и прибавил газу. Теперь его взгляд не отрывался от здания, маячившего в полумиле впереди, от массивной невыразительной высотки. Когда до него оставалась пара сотен ярдов, он притерся к обочине, заглушил двигатель, твердо уперся ногой в землю, удерживая в равновесии нешуточный вес «сузуки», и поднял защитный щиток шлема.

Монти спрыгнула с седла, с облегчением убедилась, что ее сумка, примотанная к решетке сиденья, на месте, стянула шлем и встряхнула копной волос, после чего, согреваясь, потопала ногами. Она основательно замерзла, несмотря на куртку с теплой подкладкой Джулии Шваб, которую натянула поверх своей одежды.

Проследив за взглядом Коннора, она тоже уставилась на высотное здание перед ними. Оно было грязно-коричневого цвета, и с первого взгляда казалось, что это два здания, одно за другим, но, присмотревшись, Монти поняла, что так оно было проектировано, в два яруса, и у заднего несколько этажей возвышались над тем, которое стояло фасадом к ним. Его внушительный размер должен был создавать впечатление величия, но Монти все же подумала, что выглядит оно мрачным и уродливым. Нестройные голоса демонстрантов, собравшихся у главных дверей здания, едва только в них появилась мужская фигура, перешли на скандирование, пока мужчина пересекал тихую улицу по направлению к рядам машин.

Коннор же был на удивление молчалив.

– Что это за место? – спросила она.

Он обнял ее одной рукой, и Монти почувствовала, что Коннор сделал глубокий вдох.

– Я должен привести тебя туда, – сказал он. – Но поверь, для меня нет иного места в мире, где мне было бы так трудно бывать. – Он легко поцеловал Монти в висок, и от нее не укрылось, что его сотрясает дрожь. – Многие люди, – продолжил он, – подчиняют жизнь какой-то идее, она их ведет. Такая одержимость для них выше всего остального – как для твоего отца его исследования. Понимаешь?

Упоминание об отце снова пронзило ее тревогой. Сглотнув комок в горле, она кивнула.

– Он целеустремленный человек – ты сама мне это говорила. Потому что он одержим идеей – опознать и уничтожить гены рака груди. Я знаю, что значит такая страсть. Каждое утро ты просыпаешься лишь с одной мыслью, а по вечерам ложишься в постель все с той же мыслью. С твоим отцом это произошло потому, что он видел, как умирает твоя мать, и забыть это он никогда не сможет. Вот и я кое-что никогда не смогу забыть – поэтому я и понимаю, как он себя чувствует. Твой отец идет своим путем. А я – своим.

Монти буквально оглушило наступившее молчание. На его лице она увидела тронувшее ее выражение печали и мрачной решимости.

Казалось, что это здание неудержимо наваливается на нее, хотя на самом деле оно было куда дальше, чем думала Монти. Часть пикетчиков продолжала скандировать, другие размахивали лозунгами и звездно-полосатыми флагами или толпились вокруг людей, таскавших на себе щиты. Разноцветные буквы на красном фоне гласили: «СДЕЛАЙТЕ ВИТАМИНЫ И АМИНОКИСЛОТЫ ЛЕГАЛЬНЫМИ!» Были и другие призывы: «ДОЛОЙ УПРАВЛЕНИЕ!»

Монти повернулась к Коннору:

– О каком управлении идет речь? По контролю за продуктами и лекарствами?

Похоже, он не услышал ее, потому что подхватил сумку, и они пересекли узкую травянистую полоску, отделявшую огромную автостоянку перед зданием от тротуара, прошли мимо изрядно выцветшего объявления «Стоянка только по разрешению». Коннор ускорил шаг, и Монти с трудом держалась рядом с ним.

– Сколько людей из тех, с кем мы общались, сейчас уже мертвы, Монти? Джейк Силс, Зандра Уоллертон, Уолтер Хоггин, доктор Корбин, Чарли Роули: мы пока многого не знаем о Роули; Уоллертон попыталась пересечь пути перед поездом, Корбину упал на голову металлический крюк, Силс вылил на себя кислоту, у Хоггина случился инфаркт. Глядя со стороны – это абсолютно случайные непредвиденные трагедии, и все абсолютно разные. Но когда сопоставляешь их, пытаешься окинуть единым взглядом, картина совершенно меняется. Так?

– Да.

– Но в обычной жизни нет такой силы, которая могла бы заставить мужчину облить себя кислотой, женщину – выехать на переезд перед приближающимся поездом и которая могла бы точно уронить крюк на голову человеку.