Номер на восьмом этаже «Марриотта», обставленный мебелью темного дерева и с мягким ковровым покрытием, был достаточно просторен. Из него открывался вид на аккуратно подстриженную кустарниковую пустошь, уходящую далеко за высотки.

Коннор снял пальто и пиджак, скинул туфли и, воспользовавшись набором мини-бара, налил виски со льдом. Плюхнувшись в кресло, он закурил, прикинул, не умнее ли было бы сделать звонок из таксофона в холле, но решил, что предпринятых им предосторожностей будет достаточно, чтобы избежать глаз и ушей «Бендикс Шер». По прибытии в отель он зарегистрировался и попросил предоставить ему другую комнату, а не ту, что была для него зарезервирована. Затем он выскользнул через боковую дверь гостиницы, вошел снова и, обратившись к другой девушке, зарегистрировался второй раз в номере, который он уже заказал на имя мистера К. Донахью. Его номер на шестнадцатом этаже на имя К. Моллоя сейчас оставался пустым, и на ручке дверей предусмотрительно висела табличка «Не беспокоить!».

Он сделал глоток виски, взял трубку и набрал номер, который знал наизусть.

Через пару гудков он услышал хрипловатый голос матери:

– Алло?

– Я на месте, – сказал он.

– Она с тобой?

– Прибудет в четверг.

Наступила краткая пауза.

– В какую чертовщину ты опять впутался, Коннор?

– Не знаю. Я думал, что смогу справиться, но ты была права.

– Позвони мне, когда она окажется здесь, хорошо?

– Позвоню.

Он положил трубку и допил остаток виски. Затем набрал номер своей лондонской квартиры.

На звонки никто не отвечал. Он сверился с часами. В Англии четверть десятого. Он снова набрал номер, надеясь, что в первый раз ошибся, но тут же услышал знакомые гудки. По тому, как звучат гудки, подумал он, ты почти точно можешь предположить, что в квартире никого нет. Он надеялся, что не сделал серьезной ошибки, оставив Монти в одиночестве. Может, она просто вышла вечером прогуляться. Коннор считал, что они должны быть в безопасности, пока доктор Баннерман не закончит анализ «Матернокса». И он не мог отделаться от ощущения, что вот уж после этого ситуация крепко усложнится. Но ведь этого еще не произошло, не так ли?

Четверть десятого. Ему стало как-то не по себе. Черт возьми, что с ней случилось?

89

Ганн сел за стол, выпил из своей толстостенной чашки чай без сахара и скривился от отвращения. Никки отпускала комментарии относительно объема его талии, и, как обычно, он был не в состоянии понять, шутит она или нет.

Он напряг мышцы живота и несколько раз врезал кулаком в солнечное сплетение. Живот твердый как железо. И плоский. Никакого отвратного брюшка, никаких складок. Хотя ладно, если он позволит мышцам расслабиться, совершенно распустит их, то, конечно, будет заметен лишний жирок. Но, черт побери, у какого мужчины средних лет нет кое-каких излишков…

О, дерьмо! Средних лет! Вот в чем проблема. Он сравнивал себя с другими мужчинами своего возраста – а не с теми, кто был в ее возрасте.

Следовательно, никакого сахара в чай, следовательно, сырный салат на ланч и каждый вечер – час в гидролечебнице.

Мигающая иконка на экране компьютера сообщила, что ему пришло новое письмо. Сегодня она весь день с регулярными интервалами возникала на экране, но он был слишком занят, чтобы ответить. Щелкнув по клавише, он открыл свой почтовый ящик, пробежал взглядом список отправителей, отмечая тех, кого он особенно ждал, и остановился на третьей строчке снизу: «Джон Макласки. Тема: поиск Моллоя».

Макласки был его коллега в США. Трудился он на заводе «Бендикс Шер» в Мэриленде. Ганн подвел курсор к нужной строчке и дважды щелкнул.

Во исполнение вашей просьбы проверить квалификацию мистера Коннора Моллоя. Вы сообщили мне следующие данные: 1981–1987 – Стэнфордский университет, биохимический факультет, степень мастера по органической химии; 1987–1989 – Университет Карнеги – Меллон, докторат по молекулярной биологии; 1989–1992 – Гарвард, юридическая школа, специализация по адвокатуре и патентному праву; 1992–1994 – группа патентов и соглашений, фармацевтическая корпорация «Мерк».

Тут есть нечто странное: «Мерк», как и юридическая школа Гарварда, провел проверку, но предыдущей биографии как бы не существует: ни в Карнеги – Меллон, ни в Стэнфорде нет никаких упоминаний о Моллое.

Выяснилось также, что нет никаких данных о нем и в той информации, что была прислана вами, а также я не мог найти никаких данных и о его рождении в Управлении актов гражданского состояния. Похоже, что вы столкнулись с проблемой. Сообщите, пожалуйста, какие дальнейшие действия вы собираетесь предпринимать.

Ганн выругался. Черт возьми, ему с самого начала надо было руководствоваться своими инстинктами относительно Коннора Моллоя. С самого начала ему что-то в нем не понравилось.