Рорке вопросительно посмотрел на Ганна. Начальник службы безопасности ответил ему тяжелым, серьезным взглядом:

— Боюсь, что тут все совершенно верно, сэр. С того момента, как доктор Кроу получил этот текст, наш системный администратор и вся его команда проверяли его. Выяснилось, что все так, как он говорит.

Несколько секунд Рорке молчал.

— Итак, каково ваше мнение?

Ганн посмотрел на свои часы:

— Где вы должны быть сегодня к семи вечера, мистер Моллой?

— В полутора часах езды отсюда.

Ганн почесал затылок. Взгляд его скользнул по монитору и снова обратился к Коннору. Повернувшись к председателю правления, он мрачно сказал:

— Я не думаю, что у нас есть какой-то выбор, сэр Нейл. Боюсь, что все козыри на руках у мистера Моллоя.

132

Рорке в сопровождении Ганна вышел из комнаты.

Коннор и Монти молча посмотрели друг на друга, и она поняла, что он хотел сказать ей взглядом — молчи, ничего не говори. Он обнял ее, и она тесно прижалась к нему, стараясь преодолеть свой страх. Монти понимала, что сейчас, в данный момент, ей больше, чем когда бы то ни было, надо быть сильной.

Они сидели за столом для совещаний. Монти вспомнила, как чуть больше года назад она в первый раз сидела в этом кабинете, где присутствовали Рорке и Кроу, и какой счастливой и полной надежд она себя чувствовала. Она посмотрела на приземистую золотую лягушку на столе председателя и подумала о лягушке в кабинете Кроу — из черного папье-маше и с блестящими красными глазками. Эта лягушка…

Ее воспоминания прервало возвращение Рорке и Ганна. Она избегала встречаться с Рорке взглядом.

Ганн прикрыл дверь и остался стоять рядом с ней. Рорке сделал несколько шагов по комнате и повернулся к Коннору:

— Так чего вы хотите? Я предполагаю, что вы это тщательно обдумали. — В его голосе не было злобы; он звучал так, словно предстояло решить несущественную проблему, с которой надо было покончить прежде, чем заняться более серьезными вещами.

— Что с моим отцом? Где он? — опередив Коннора, спросила Монти.

Ганн, бросив взгляд на Рорке, ответил вместо него:

— Ваш отец здесь, в этом здании. С ним все хорошо.

— Здесь? Почему он здесь? Я думала, у него инсульт.

Голос Ганна был вежлив и обходителен:

— Ваш отец в добром здравии. Он… — Ганн бросил взгляд на Рорке, словно прося о помощи. — Он под воздействием успокоительных лекарств.

— Я хочу увидеть его, — сказала Монти. — И немедленно. Отведите меня к нему.

Рорке обеспокоенно посмотрел на часы.

— Эта встреча не будет иметь продолжения, Рорке, пока мы не увидим доктора Баннермана, — жестко произнес Коннор. — Кроме того, мне нужен портфель, который я оставил в вашем очаровательном больничном помещении.

Ганн и Рорке снова обменялись взглядами. И что-то в выражении их лиц вызвало у Монти глубокое беспокойство.

— Я провожу вас вниз, — сказал Ганн.

Мертвенно-бледное лицо отца, капельницы и аппаратура слежения — все это стало потрясением для Монти. Но даже за те несколько минут, что они провели с ним, после того, как была остановлена непрерывная подпитка организма анестетиками и успокоительными, его состояние заметно улучшилось. Молодой врач, опекавший его, заверил их, что доктор Баннерман встанет на ноги уже через пару часов.

Вернувшись в начальственный кабинет, Коннор сел во главе стола, положил рядом с собой папку и открыл ее. Монти села справа от него, а Рорке и Ганн расположились лицом к нему по левую сторону стола. Монти несколько секунд рассматривала лицо председателя правления, смущенная его уверенным видом.

— Первый миф, который мы должны рассеять, касается вашей роли в компании. — Коннор вынул лист бумаги и положил его на стол для всеобщего обозрения. — «Бендикс Шер» всегда соблюдал строжайшую секретность в том, что касалось распределения его акций. Что и неудивительно, не так ли, Рорке, потому что вам единственному принадлежали все сто процентов акций?

Монти изумленно посмотрела на Коннора, а затем на Рорке.