— Не волнуйтесь, я успею, — совершенно бесстрастно сказал ей Зелигман. — При работе с глазами очень важна быстрота действий, потому что окончания зрительных нервов умирают почти мгновенно. — Затем выражение его лица отвердело. — Лягушка — холоднокровное создание, мисс Баннерман. Таковые создания почти не ощущают боли. Вам это известно?

Она смотрела на него, потеряв дар речи.

— Я не вводил лягушке никаких обезболивающих и не собираюсь терять драгоценное время, давая их вам. — Подняв голову, он слегка изменил угол наклона лампы.

Раздался голос Кроу:

— Может, вы собрались с мыслями и хотите что-то сообщить нам до того, как доктор Зелигман начнет процедуру, мисс Баннерман? Или мы сначала изымем один глаз и посмотрим, как пойдут дела?

— Не о чем, — выдохнула она. — Нечего говорить. Мы… я… говорила только с мистером Уэнтуортом… и с Зандрой Уоллертон… больше ни с кем. Я не говорила больше ни с кем, кроме них… а они мертвы. Я заверяю, я клянусь, больше ничего не было. — Она понимала, что говорит бессвязно и неубедительно.

— А что насчет мистера Моллоя? Он-то с кем говорил, мисс Баннерман?

— Я не знаю.

— А вот я думаю, что знаете.

— Пожалуйста. Я ничего не знаю. В самом деле. Я не… не видела его… с тех пор… я не знаю, где он.

Наступило краткое молчание, после которого Кроу хрипло сказал:

— Изымите у нее глаз. Когда закончите, мы продолжим с ней разговор. Немного боли поможет ей собраться с мыслями.

Женщина, которая приносила подносы, нагнулась над Монти, глубоко погрузила пальцы в основание шеи, повыше перевязи, и заставила ее откинуть голову назад. Другая пара рук сжала ей лоб.

Задыхаясь от ужаса, Монти могла только беспомощно наблюдать, как обтянутые латексом пальцы Зелигмана опускаются к ее правому глазу. Она смежила ресницы, плотно сжала их, изо всех сил стараясь противостоять давлению его пальцев, которыми он старался открыть их.

Она проиграла. Сначала были подняты ресницы, затем палец в латексе болезненно скользнул по глазному яблоку, и, когда это ему удалось, она увидела водянистый ореол; нажим пальцев не ослабевал и был настолько уверенный, словно он занимался этой процедурой каждый день. Он широко раздвинул ей ресницы.

— Ретрактор, — спокойно произнес доктор Зелигман.

Пальцы в резиновой перчатке поднесли маленькую проволочную петлю с резиновыми захватами на концах. Монти видела, как она приближается к ее глазу, и почувствовала острое неудобство, когда петлю ввели внутрь, как можно шире раскрывая ресницы.

— Все правильно, — сказал Зелигман. — Теперь я собираюсь прорезать радужную оболочку.

Нет, прошу вас, не надо, не делайте этого! Пожалуйста, не надо! Монти в упор смотрела в глаза Зелигмана, отчаянно моля его, моля от всего сердца. Полный глубокой собранности, он сдвинул брови и наклонился к ней, пока его лицо в маске не оказалось в нескольких дюймах. Вспышка света блеснула на полированном лезвии скальпеля, который медленно и неудержимо опускался к ней, а затем, прежде чем соприкоснуться с ее плотью, он на долю секунды расплылся, выйдя из фокуса.

130

Второй уровень… направо… по указателям…

Коннор вырвался из лифта, не дожидаясь, пока двери полностью откроются, и оказался в пустой приемной, схожей с той, которую он только что оставил.

Пустив в ход карточку, он набрал код, толкнул двери и, держа пистолет на изготовку, быстро осмотрел коридор в обе стороны. Он был пуст. Коннор сорвался с места и, преодолев двадцать ярдов, оказался на перекрестке с набором указателей. Он рванул налево, к дверям с надписью «Операционная № 1». Дальше. Еще десять ярдов.

«Операционная № 2».

Он приник к стеклянному глазку в дверях. Да, они там. Зеленые халаты сгрудились вокруг каталки. Хирург наклонился к Монти…

Карточка-пропуск выпала из дрожащей руки, когда он вставлял ее в щель. Встав на колени, он попытался подцепить ее ногтем, но она оставалась лежать, словно приклеенная к полу. Иисусе, да шевелись ты! Он отчаянным рывком оторвал ее от пола, вставил в щель панели и отстучал код. Блеснул зеленый огонек, и Коннор локтем ударил в дверь. Она не шевельнулась. Он попробовал снова, дверь дрогнула, но все же не поддалась.

Она что, закрыта изнутри? Он еще раз толкнул ее, затем потянул, и она тут же открылась — большая тяжелая дверь с мощной пружиной. Женщина, которую он не знал, оглянулась.

— Не прикасайтесь к ней! — заорал он, поднимая пистолет так, чтобы держать всех на прицеле. — Отойти от нее! Отойти — или я стреляю! Шевелитесь! Я открываю огонь, черт бы вас побрал! Двигайтесь, или всех перестреляю!

На мгновение все оцепенели, словно на видеомагнитофоне была нажата клавиша «Стоп».

Кроу повернулся. Коннор увидел над обрезом маски холодные серые глаза, и в это мгновение ему больше, чем что-либо в жизни, захотелось нажать спусковой крючок. Он никогда в жизни не стрелял из пистолета, но сейчас он мог это сделать без труда. Но пуля может отрикошетировать, может попасть в Монти. Монти. Необходимо вытащить ее отсюда.