— Я… я имел в виду не Медичи.

Шваб как-то странно посмотрел на него:

— Так что ты имел в виду?

Коннор смотрел в пол у себя под ногами, не в силах продолжить.

— Я… это… словом, не важно, — промямлил он. — Забудь. — Но в мозгу у него пульсировало возбуждение, смешанное с ужасом, когда он осознавал всю чудовищность того, что предстало перед ним.

Суд Медичи.

Эти слова буравили ему мозг.

Этот Суд Медичи.

Насколько далеко продвинулся доктор Баннерман в своем анализе «Матернокса»? Удалось ли ему идентифицировать ту ДНК? Потому что если он это сделал и если Коннор был прав в своих самых последних предположениях, то нет никаких сомнений — в таком случае ученый подписал себе смертный приговор. И Монти, и Уэнтуорту, и ему самому, Коннору.

И сомнений в этом нет.

99

Среда, 7 декабря 1994 года

В десять минут шестого вечера Ганн снял трубку телефона на своем письменном столе и нажал две цифры, которые тут же соединили его с Мэрилендом. После третьего звонка ему ответил низкий серьезный голос:

— Макласки.

— Добрый день, мистер Макласки. Я так и предполагал, что наконец услышу ваш голос.

После паузы глава сектора секретных операций отделения «Бендикс Шер» в Соединенных Штатах, смущенно хмыкнув, сказал:

— Э-э-э… хм… да, майор Ганн… перед тем как побеспокоить вас, я как раз ждал подтверждения…

— Уже миновал полдень… я предполагал, что вы справились с делом еще прошлым вечером. — Хотя линия была надежно защищена, Ганн был осторожен в выборе слов.

— Таков и был наш план, но, боюсь, он не сработал.

— Почему, черт побери?

— Сейчас я не могу на это ответить. Похоже, он провел ночь в каком-то другом месте, не в гостинице… может, у какой-то шлюшки или еще где-то.

— Вы хотите сказать, что не знаете?

— Он зарегистрировался, но ночью его в номере не было.

— То есть вы потеряли его! Это вы хотите сообщить мне? — Ганн вспомнил грузного экс-офицера ФБР с висячими, как у моржа, усами и седоватыми волосами. Он был хорошим исполнителем, ответственным и безжалостным, когда это требовалось. Делать ошибки — это для него было чем-то необычным. Но он уже приближался к шестидесяти, и, не исключено, его хватка начала слабеть.

— Нет, мы не потеряли его, майор. Просто несколько часов пришлось побегать за ним. И сейчас мы взяли его под наблюдение. Он проводит деловую встречу, и, как только он выйдет из здания, мы его перехватим.

— Отлично.

— Инструкции все те же, майор Ганн? Ничего не изменилось?

— Нет. Но я хочу, чтобы все выглядело естественно и убедительно.

— В этом смысле не будет никаких проблем.

— Кроме того, вы ничего не сообщили мне о его происхождении.

— Над этим мы продолжаем работать. Парень он талантливый, отлично знает, как заметать следы. Я прикинул, что после того, как вы перенацелили нас — не столько узнать его подноготную, сколько избавиться от него, — особенной спешки по поводу его происхождения уже не было.

— Всегда предпочитаю знать, кого я убиваю, мистер Макласки, — сухо сказал Ганн. — И считаю это хорошей клинической практикой. Которая весьма важна для компании.

100

Вашингтон. Среда, 7 декабря 1994 года

— Это нарушение правил, Коннор. Не знаю, смогу ли я пойти на это.

— Через пару часов ты все получишь обратно.

Дейв Шваб покачал головой:

— Я чувствую себя не лучшим образом.

— Дейв… помнишь, как в тот раз я прикрыл тебя от Джулии? Когда она тебя разыскивала, позвонила мне и я сказал ей, что ты переработал и свалился как убитый, что ничего не соображаешь, а ты в то время трахал ту малышку… как ее звали? Не Холли Эмерсон?

— Малышка была тогда, а это сейчас, парень! Жизнь меняется. Такова реальность бытия.

— А тогда ничего не считалось, потому что мы были студентами и ты еще не повел Джулию к алтарю?

— Да.

Коннор продолжал смотреть на своего друга.

— Ты был чертовски перепуган, ты понимал своими гребаными мозгами, что можешь потерять ее. А теперь моя очередь. Теперь я боюсь, и мне нужна помощь.

У Шваба был смущенный вид.

— На меня из-за этого может свалиться куча неприятностей.

— Да брось ты, Дейв! Вернись к реальности бытия, как ты сам только что сказал. Это гражданская служба Соединенных Штатов, и она не может запретить тебе иметь друзей, тебя не могут повесить из-за того, что ты отдал долг благодарности другу… который не собирается вмешиваться в твой бизнес.

— У них может появиться другая точка зрения.

Коннор начал терять терпение.

— Но они ровно ничего не узнают. Святый Боже, какого хрена им вообще что-то знать?

Шваб поднял руки:

— О'кей, о'кей, бери.

— Ты позвонишь Джулии, скажешь ей, что я заскочу за шлемом и курткой?

— Позвоню. Мое обмундирование в шкафу у тебя за спиной. — Шваб, состроив измученное лицо, взял шлем и протянул его Коннору, а затем, порывшись в карманах куртки, выудил связку ключей. — На лифте спускайся в подвал и поворачивай направо. Увидишь красный «Сузуки-75». Поднимешься по рампе, и двери откроются автоматически.