— Коннор, я все время думаю — должна быть причина, по которой этому досье дали имя Медичи. Например, Полифем, он был одним из циклопов, связь совершенно очевидна. А что кроется за Медичи?

— Медичи были очень влиятельной семьей во Флоренции эпохи Ренессанса. Так?

— Да. Они были очень жестоки и в то же время считались щедрыми покровителями искусства, литературы и учености в целом.

— Я думаю, что, наверное, в этом и заключается смысл.

Монти покачала головой:

— А я думаю, тут есть что-то большее.

— Например?

— Не знаю. Полифем смахивает на дурную шутку, но в ней есть какая-то логика. Я думаю, нам придется искать ее и у Медичи.

Он неторопливо прожевал кусок мяса и проглотил его.

— А что насчет другого досье, до которого я так и не смог добраться, — Латоны? Для тебя что-то значит слово «Латона»?

— Латона? — Она пару раз повторила это слово. — Да! «Метаморфозы» Овидия! Латона — римское имя Лето, которая родила от Юпитера Аполлона и Диану. Легенда гласит, что ее оскорбили ликийские пастухи и она превратила их в лягушек.

Лягушки.

Едва она произнесла это слово, как ее охватило беспокойство — она внезапно вспомнила лягушку, которая прошлым вечером каким-то образом оказалась у нее в кухне.

— Господи, как все это загадочно, — сказала она.

Коннор подарил ей странную кривую улыбку — он, без сомнения, тоже вспомнил этот инцидент.

— У тебя какая-то неприязнь к лягушкам? Они пугают тебя?

— Да.

— Ты когда-нибудь была в кабинете доктора Кроу?

Ей пришлось на секунду задуматься.

— Нет… я была только у Рорке. А что?

— Я видел у него на столе лягушку из папье-маше. И вид у нее был довольно странный.

— Эй! — воскликнула она. — У сэра Нейла тоже сидит лягушка на столе — вроде как на золотой пластине… или что-то в этом роде. Наверно, это невероятно дорогая безделушка, но я на нее не обратила особого внимания.

— Значит, мы проследили связь между циклопами, лягушками и Медичи. Тут просматривается какая-то загадка.

— Может, у кого-то очень странное чувство юмора, — пробормотала она.

— Я бы сказал, что юмор занимает едва ли не последнее место в списке приоритетов «Бендикс Шер», — ответил Коннор.

А тем временем в лаборатории горизонтальные кобальтово-синие линии смещения, выявленные с помощью красителя, заметно продвинулись в емкости с гелем. Коннор молча изучил их, после чего отключил технику и перенес их в затемненную комнату.

Водрузив их на верх трансиллюминатора, который смахивал на фотоувеличитель, они оба надели защитные шлемы с визорами. Когда погасло основное освещение, наступило мгновение темноты, после чего помещение наполнилось пурпурным сиянием из трансиллюминатора. Монти посмотрела на кювету с гелем и, к своему изумлению, увидела, что часть полосок геля светятся ярко-оранжевым светом.

Коннор сделал снимки поляроидом. Когда он выключил ультрафиолетовое освещение и зажег верхний свет, Монти по выражению его лица увидела, что он глубоко встревожен.

— Что это такое? — спросила она, обеспокоенно наблюдая за ним.

Он повернулся:

— Это ДНК. Не протеин. Длиной примерно шесть групп. Ты видела линии перемещения в геле? Как под ультрафиолетовой лампой они становятся ярко-оранжевыми? — Он выглядел предельно серьезным. — Это работа ДНК.

— Ты же не хочешь сказать, что в капсулах «Матернокса» кроется ДНК?

— Именно. Они несут в себе ДНК и что-то вроде системы доставки. — Он выразился совершенно точно и недвусмысленно. — Здесь идет речь о генной инженерии. Капсулы «Матернокса» проводят изменения в плане генной инженерии в организме женщины, которая принимает их. Они несут в себе комплекс генов с инструкцией по их доставке.

Монти потрясенно открыла рот, но не издала ни звука. Ей показалось, что кровь в венах заледенела и свернулась.

— К-к-каких генов?

— Не могу сказать… это уже не по моей части. Тут нужен человек, глубоко разбирающийся в молекулярной биологии.

— Насколько глубоко?

— По моим прикидкам, кто-то уровня твоего отца.

Она сглотнула комок в горле.

— Коннор, я не знаю, на что мы тут наткнулись, но в любом случае я не хочу, чтобы он имел к этому отношение.

Наклонившись, Коннор опять уставился в микроскоп.

— В том списке и твоя подруга Анна, да?

— Да, — еле слышно сказала она.

Он поднял на нее глаза. Казалось, от лица его отхлынула вся кровь.

— Монти, я не хочу даже размышлять на тему, что здесь происходит. Я подозревал, что тут замешана ДНК, и оказался прав. Это все, в чем я уверен и что могу тебе сказать.

— А как ты думаешь, что это может быть?

— Помнишь Йозефа Менгеле? Нацистского врача, который проводил эксперименты в Освенциме?

Монти читала эти жуткие отчеты о страшных экспериментах над людьми сумасшедшего доктора, который пытался удовлетворить желание своего фюрера создать расу господ.

— Да.

— Если содержимое этих капсул «Матернокса» не является результатом какой-то случайной ошибки или загрязнения, — сказал Коннор, — то в «Бендикс Шер» есть некто, рядом с которым доктор Менгеле — жалкий любитель.

72

Северный Лондон. 1953 год

— Куда ты идешь, Дэниел?

— Погулять.