Читаем Алишер полностью

Старик развернулся и пошёл к дому. Нога всё ещё ныла, и шёл он медленно.

Обед пришлось готовить без салата из свежих овощей, как он любил. Что поделать – в гастроном он сегодня не попал. Нехитро сервировав стол, Назар Петрович приготовился обедать. Щёлкнул пультом телевизора. Вообще, он старался не отвлекаться от трапезы: не читал книг за столом, не смотрел телевизор, даже радио не слушал. Но правила для того и существуют, чтобы хоть иногда их нарушать. Попав на рекламу, уже хотел выключить, но тут начались региональные новости местного телеканала. Как обычно: драки, аварии, пожар. И вот тут он вспомнил утреннего мальчишку и ту мысль, что мелькнула, но не оформилась на детской площадке: «Он был на месте драки с тремя погибшими!». От неожиданности он даже перестал жевать, задумался. Сперва решил позвонить в полицию, даже встал со стула, но сел обратно. Что-то останавливало.

«– Я обещал ему не обижать, слово дал… – Но ведь и не обижаю, помочь хочу… – А нужна ли ему моя помощь? И кто сказал, что ему в полиции будет лучше? – В полиции надолго его не оставят. Но он будет хотя бы сыт… Давай звони. – А может всё-таки не стоит?», – старик мысленно спорил сам с собой, примеряя различные варианты действий. После раздумий и внутренних согласований он решил поступить не по уставу, а «по ситуации» – не звонить в полицию, а наведаться к мальцу еще раз, а потом уже решить, как поступить. С этой мыслью он доел почти остывший суп и пошёл вздремнуть. О второй прогулке сегодня он и не думал: нога продолжала беспокоить, впрочем, как и сердце. Но не физически, а что-то непривычное щемило внутри.

Утро следующего дня выдалось хмурое, пасмурное, о чём и предупреждала ноющая нога. Ко всему прочему, старика знобило, ртуть на градуснике остановилась на отметке 38,7. Вообще, Назар Петрович отличался хорошим здоровьем. «Так и должно быть, – рассуждал он, – если заботиться о себе, нормально питаться и не отлёживать бока на диване». Да и жизнь его была размеренной, спокойной в последние двадцать с лишним лет, ускоренный темп жизни его не затронул. Ведь известно – все болезни от нервов. А ему нервничать особо не приходилось. Старик решил остаться дома, не выходить сегодня на прогулку, «погулять» на балконе. Он достал банку с мёдом, малиновым вареньем, травяные сборы – принялся лечиться. Жаропонижающее положил рядом, на тумбочку, на случай, если температура станет выше. В полудрёме, сне и каких-то бредовых воспоминаниях прошёл и этот день.

Утром следующего дня Назар Петрович чувствовал себя намного лучше, можно сказать, новеньким. Так происходило всегда – он редко болел больше трёх дней, а зачастую достаточно отлежаться денёк, и всё. «Гены не проведёшь, – говаривал он. – У меня и дед был богатырём – косая сажень в плечах, и прадед жил, на здоровье не жалуясь». Позавтракав, он составил список продуктов и вышел в гастроном. Заглянуть в свой любимый дворик решил после покупок: покормить мальчонку нечем. Не кашу же ему тащить в баночке, ей-богу?! В магазине он набрал продуктов, сверяясь со списком. Последним пунктом был: «Еда пацану». Вот тут он призадумался. А чем его накормить-то? Вернулся в торговый зал, обошёл все стеллажи и, не придумав ничего лучше, положил в корзинку ржаной хлеб, бутылку с лимонадом, пару бутылок питьевого йогурта. Он совершенно не представлял, чем кормить тринадцатилетнего ребёнка. Его родному сыну уже почти сорок, и он давно кормит себя сам. А внука своего (может, уже и внуков) Назар Петрович ни разу не видел.

Добравшись до детской площадки, Назар Петрович устало присел на скамью и позвал:

– Малой, ты тут?

Ответа, конечно же, не последовало, он и не удивился. Встал, подошёл к балкону, слегка нагнулся и сказал более тихим голосом:

–– Пацан, выходи. Это я. Я не обижу. Обещаю. Я покушать принёс.

Послышалась возня – осторожно вылез мальчик. Он похудел, слегка осунулся и в общем выглядел неважно. Старик молча протянул ему пакет с едой. Мальчик, так же молча, взял и вопросительно взглянул исподлобья на Назара Петровича. Тот кивнул в знак согласия, и мальчик, судорожно распаковав пакет, начал кушать. Назар Петрович не отвлекал. Но когда ребёнок съел половину, остановил:

– Не ешь всё сразу. Оставь на вечер. Завтра я еще принесу.

Мальчик послушно дожевал и сложил остатки еды в пакет. И остался стоять, не зная, как ему поступить. Стояли молча, затем старик проговорил:

– Пойдём сядем, тяжело мне долго стоять. Торопился я к тебе, даже воды не купил.

Мальчишка послушно пошёл за ним. На скамейке также сидели безмолвно.

– Давай с тобой заключим договор, малой? Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Но только честно, без обмана. Отвечать не захочешь – молчи. Всё, что ты скажешь, дальше моих ушей не уйдёт, в полицию я тебя не сдам и никому о тебе не расскажу. Идёт?

Мальчик молчал минуты три, думал и хрипло произнёс:

– Идёт.

– Почему ты сидишь здесь?

– Мне некуда пойти.

– А где твой дом?

Молчит. Хорошо, попробуем по-другому.

– Родители живы?

– Нет.

– Ты вчера кушал?

– Немного.

– А где достал? Украл?