Читаем Алиби на выбор полностью

— Ну, ладно! Но в следующий раз будьте любезны дождаться недвусмысленного приглашения, прежде чем высказывать свое мнение. А теперь отправляйтесь на ваш пост, мне нужно работать.

Карабинер вышел из кабинета, а Тимолеоне проскользнул на кухню. Сняв китель и подпоясав синим фартуком свой округлый животик, он приступил к приготовлению рагу по-милански, при одной мысли о котором у него начинали течь слюнки. Подобно генералу, производящему смотр своих войск, прежде чем бросить их в атаку, Тимолеоне разглядывал ломтики телячьей ноги, разложенные на доске вместе с мозговой косточкой, чашкой муки, бутылкой белого вина, томатным соусом, чесноком, анчоусами, петрушкой, лимонной цедрой и сливочным маслом. Раздув ноздри, чтобы вдохнуть воображаемые запахи, заранее опьянявшие его, начальник карабинеров потер руки одну о другую — жест полный благодушия, свидетельствующий о внутреннем ликовании. Стремясь к полной ясности мыслей и желая убедиться в том, что вино достаточно сухое для намеченной цели, он выпил стаканчик и выразил свое удовлетворение. После такой подготовки Тимолеоне приступил к священнодействию: мягкими, осторожными движениями посыпал кусочки мяса мукой, слегка поджарил их в хорошо смазанной маслом кастрюльке, налил туда белого вина, дал ему испариться, добавил немного бульона и хорошую порцию томатного соуса. После этого, отрегулировав огонь как следует, он накрыл кастрюльку крышкой и опустился в кресло (никакой стул его не выдерживал). Скрестив руки на животе в позе задумчивого старого Силена, он весь погрузился в предвкушение гастрономических радостей.

* * *

Сидя верхом на стуле, который он поставил справа от входа в полицейский участок, и положив руки на его спинку, Иларио Бузанела испытывал настоящее блаженство, свойственное простым душам и заключающееся в том, чтобы ни о чем не думать. Веки его были полузакрыты, во рту он держал комок жевательного табака; сплевывая через равные промежутки времени, он старался делать это с максимальной точностью — словом, наслаждался жизнью. Внезапно он выпрямился, увидев идущую прямо на него синьору Россатти. Издали она казалась очень взволнованной. Иларио с трудом поднялся, расправил свои длинные ноги и уже держался почти как следует, когда донна Элоиза оказалась рядом с ним.

— Иларио, где Тимолеоне?

— Он работает.

— Вот это новость! Он никогда в жизни не работал, неужели он начнет теперь, в его-то возрасте?

— Он не хочет, чтобы его беспокоили.

— Можешь положиться на меня, Иларио, это случится!

— Я не могу этого допустить, синьора!

И в подтверждение своей решимости карабинер стал перед входом в участок, раскорячив руки и ноги.

— Ты это серьезно, Иларио?

— С вашего позволения, синьора.

Элоиза подошла к нему вплотную и сказала с состраданием:

— Ты в самом деле думаешь, что можешь мне помешать?

* * *

Рагу тушилось уже ровно час. Тимолеоне собирался приступить к дальнейшим кулинарным операциям, когда какой-то шум заставил его подскочить. Не подумав снять фартук и положить двузубую вилку, которую держал в руке, он в три прыжка пересек кабинет и открыл дверь в служебное помещение. Представившееся ему зрелище заставило его открыть рот от удивления. Иларио Бузанела сидел на шкафу с делами. Очутиться там он мог бы, только став на стул, но стула рядом со шкафом не было, а поза карабинера и его более, чем обычно, тупой вид свидетельствовали о том, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Тимолеоне знал синьору Россатти всю свою жизнь и не мог заблуждаться. Без гнева, но голосом полным упрека он осведомился:

— Что ты еще наделала, Элоиза?

— Этот клоун сказал, что не даст мне войти.

Совершенно забыв о своем фартуке и вилке для жаркого, Тимолеоне выпрямился и сурово поглядел на нее.

— Элоиза, ты не имеешь права так отзываться о человеке, носящем такой же мундир, как твой сын! Ты наносишь ущерб достоинству карабинеров!

— А ты, Тимолеоне?

— Я?

— Ты, может быть, считаешь, что подобное одеяние внушает уважение к закону?

Вспомнив о своем костюме, Тимолеоне покраснел до ушей.

— Шум, который ты произвела, застиг меня в самый разгар расследования, я бы сказал изучения…

— Вижу, вижу!

— Кроме того, тебя не касается, как я провожу свое время, когда нахожусь у себя, Элоиза Россатти! Я знаю одно: существуют правила, и Иларио обязан… Но прежде всего, почему он находится наверху, а?

— Прошу тебя, Тимолеоне, не будь идиотом. Я тебе уже сказала, что он не хотел меня впустить.

— Но это не объясняет, почему…

— Я его слегка отодвинула.

— Слегка, да?

— Ну… Он ничего не весит, этот тип!

— Разве это объяснение? А ты, Иларио Бузанела, ты настоящий позор для карабинеров!

Сидя на шкафу и постепенно начиная понимать, что с ним произошло, Иларио справился:

— Почему, шеф?

Тимолеоне призвал свою посетительницу в свидетели:

— Слышишь, Элоиза? Он еще спрашивает, почему я думаю, что он не делает чести своему мундиру!

Опустив глаза, синьора Россатти лицемерно подтвердила:

— Нынешние мужчины, Тимолеоне, уже не то, что старшее поколение!

Бузанела робко попытался протестовать:

— Но ведь, шеф, это она…