Читаем Аляска (СИ) полностью

Дэвид Барбер вскочил и кинулся ко мне. Золотой жук на его груди восхищенно метал во все стороны разноцветные отблески огней светомузыки. Американец поцеловал мою руку и, не выпуская ее, повел разгоряченную танцем Монику к столу.

- You are an amazing girl! I am so glad to meet you! (Вы удивительная девушка! Как я рад нашему знакомству!) - восторженно шептал он, наклонившись ко мне.

Я видела: Моника покорила Дэвида Барбера. Еще десять минут назад, знала я, он мог сделать над собой усилие и прервать общение с бразильянкой. Теперь он лишился такой возможности.

Мишка Ефремов встретил меня изумленными комментариями по-русски:

- Ну, ты даешь! Я никогда такого не видел! - И посмотрел на Дэвида: - This success must be celebrated! (Такой успех нужно отметить!)

Мишка, как обычно в нашем общении с иностранцами, подводил разговор к намеку на посещение ресторана. Я должна была подхватить его мысль и выказать желание поужинать в 'Национале'. Или 'Метрополе'. Но мне не хотелось сидеть в ресторане. И в баре оставаться тоже не хотелось. Во мне еще бились задорные ритмы самбы. Поэтому я повернулась к Дэвиду, игриво уткнула палец в золотого жука и неожиданно для себя выдала:

- Let's go to see your Moscow! (Поехали вашу Москву смотреть!)

Дэвид просиял:

- I was just going to suggest it! Now let's take a taxi! (Я и сам собирался предложить! Сейчас возьмем такси!)

У Мишки Ефремова вытянулось лицо. Я незаметно для Дэвида ободряюще подмигнула напарнику. Мол, не дрейфь, ресторан не отменяется, заедем после экскурсии!

Но я ошибалась. Дэвид Барбер слишком сильно любил свою Москву, чтобы рассказать о ней за несколько минут.

В тот вечер, вопреки традиции, ужин в ресторане не состоялся.

***

Мы прокатались на такси по центру столицы не менее двух часов. То есть все время, что мы с Мишкой могли выделить на посещение ресторана. Все-таки дома нас ждали родители! Но, конечно, Дэвид об этом не знал и не думал. Он взахлеб рассказывал о том, чем здесь, в столице чужой страны, жила его душа.

Он действительно был необычный американец. Подавляющее большинство граждан США во времена 'холодной войны' не интересовалось жизнью и культурой нашей страны. Пристальный взгляд на СССР устремляли только профессионалы: политики, военные, журналисты-международники, искусствоведы. Остальным было достаточно картины, что рисовала им американская идеологическая машина. Россия - это снег, медведи, водка, Кремль. А главное - темный, грубый народ, с которым лучше никаких дел не иметь. Дэвида же все это как будто не касалось.

Бог знает почему, но этот викинг-ковбой живо увлекался изучением русской истории и литературы. Он знал достопримечательности Москвы, мог многое о них рассказать. Хранил в памяти десятки драматических и забавных эпизодов из жизни знаменитых государственных деятелей, военачальников, писателей и поэтов. Читал в переводах и хорошо знал русскую литературу XIX века.

Особенно он уважал творчество Льва Толстого. Поэтому первым делом мы отправились на Кропоткинскую улицу, ныне Пречистенку, к Государственному музею великого писателя. По дороге я узнала, что в Америке еще в конце XIX века было издано аж семь переводов 'Анны Карениной'. А уж изданий 'Войны и мира' на английском языке было не счесть.

- By the way, the first translations of the novel were called "War and Peace" (Кстати, поначалу переводы романа назывались 'War and Peace'.), - говорил Дэвид. - And then publications "War and World" began to appear. (А потом стали появляться издания 'War and World'.)

Оказывается, причиной тому стал вопрос: в каком значении использовал Толстой многозначное слов 'мир'? Он имел в виду согласие и отсутствие войны? Тогда 'мир' переводится как 'peace'. Или общество, планету, Вселенную? Тогда 'мир' по-английски - 'world'. Понадобилось специальное исследование, чтобы в конце концов выбор названия был сделан в пользу первого варианта.

Мы осмотрели главный дом старинной городской усадьбы, в котором размещался Толстовский музей. Потом еще немного проехали по Кропоткинской и оказались возле бывшего помещичьего дома легендарного гусара Дениса Давыдова. Наш американский экскурсовод увлеченно заговорил о войне 1812 года. Он так много о ней знал! Гораздо больше, чем даже наш школьный учитель истории!

- Once Russian peasants nearly killed Davydov (Однажды Давыдова чуть не убили русские крестьяне), - рассказывал он. Мужики устроили ночью засаду на французов. И надо же было такому случиться, что именно на них вышел летучий партизанский отряд Давыдова! Форму русских гусар крестьяне в темноте не узнали. Да и не собирались они разбираться. Едут усатые всадники, в мундирах, с оружием, во французском тылу. Кто это может быть, если не французы?! Ну, и вдарили мужики по отряду! Уцелели гусары чудом. С тех пор дворянин Денис Васильевич Давыдов отпустил бороду и до конца войны партизанил в мужицкой одежде.

- Where do you know all this from, David? (Откуда вы все это знаете, Дэвид?) And why is it interesting to you? (И почему это вам интересно?) - удивленно спросила я.