Читаем Аляска (СИ) полностью

Кретова вошла на Лису и даже не взглянула в сторону Крота. А он не оторвался от гитары. Остальные наши ребята повели себя также: сделали вид, что не заметили ее. Она прошагала к лавочке и остановилась напротив меня.

'Если ударит, - подумала я, - дам ей ногой в голень, а там посмотрим'.

Но Кретова не собиралась драться. Она помахала перед моим лицом листком бумаги, который держала в руке:

- Знаешь, что это? Врачебное заключение о нанесении телесных повреждений! Ты мне внутренности отбила! Я с этой справкой в милицию пойду, поняла?! Ты у меня сядешь!

Я обомлела. Вот уж чего я не ожидала от Кретовой! Она же была до мозга костей дворовой шпаной! Милиционеров она не называла иначе, как 'мусора' и 'менты'! И вот теперь произносила такие речи!

Что-то в ней сломалось после избиения в беседке. Передо мной стояла другая Кретова, не та, которую я знала.

Я встала и выдернула у нее из руки бумагу:

- А ребята что скажут?

Кретова опешила, лицо ее вытянулось. Не думала она об этом, что ли? Или поглупела? Никто и никогда на Лисе, Полярниках или у Воров, пострадав в драке, не фиксировал побои и не обращался в милицию. Таков был еще один неписаный закон 'плохих компаний'. Его нарушителей ждала суровая кара.

Я разорвала бумагу на мелкие кусочки и бросила в лицо Кретовой:

- Жить надоело? Дура ты!

- Сука! - вскричала она, и мне показалось, что я снова вижу перед собой прежнюю Кретову - взбешенную лошадь. Я ударила ее кулаком в грудь. Получилось сильно, не зря тренировалась с гантелями. Кретова закашлялась, отшатнулась и увяла. Нет, похоже, с лошадью я ошиблась...

Кретова молча повернулась и нетвердым шагом пошла прочь.

И тут раздался голос Крота:

- Остынь, Платон!

Я обернулась и удивленно посмотрела на него. Крот усмехнулся, длинно сплюнул и склонился над гитарой.

***

Так в один день я обрела на Лисе имя и прозвище. Наверное, мне нужно было радоваться: мой статус в компании окончательно определился, при этом стал намного выше, нежели раньше. Во всяком случае, у девчонок. Теперь они всегда уступали мне место на лавочке и проявляли всяческое уважение.

Но радости не было. Конфликт с Кретовой заставил меня увидеть жизнь и нравы нашей компании в ином ракурсе. Он сорвал с Лисы ореол таинственности и романтизма, столь значимый для подростка. Я верила в справедливые законы этого мира, но теперь они не будоражили мое воображение. Мне пришлось дорого заплатить за их несовершенство и противоречивость. Я верила в героев-великанов с Лисы и Полярников, но теперь знала, что их там нет. Те, кого я принимала за героев, оказались обычными людьми. Я поняла это, когда одолела одного из них. Об Афоне же я теперь думать не желала. Пусть пьет водку в подворотнях и целуется с Решетом!

Я как будто расколола орех, а он оказался пустым.

Одним словом, наша компания уже не привлекала меня так, как раньше. Да и свободного времени стало меньше - я начала заниматься в секции художественной гимнастики на Гоголевском бульваре. А на Лису теперь ходила редко.

Так продолжалось до тех пор, пока в моей жизни не появилась Моника.

Глава III

GREAT!

В первый раз я увидела Монику на торжественной школьной линейке 1 сентября.

Мой 7 'А' выстраивался в шеренгу перед школой. Я была в отличном настроении. Месяцы занятий художественной гимнастикой и летний отдых в пионерском лагере на море сделали свое дело: я избавилась от последних лишних килограммов. Стала стройной, гибкой. Обрела спортивную осанку. В лагере я впервые почувствовала свою привлекательность. На вечерних дискотеках мальчики очень охотно приглашали меня танцевать. Там же, на танцах, я получила опыт первых поцелуев и почувствовала себя настоящей девушкой. Мне это понравилось! Вернувшись из лагеря, я пошла на Лису и сразу же закрутила любовь с крепким симпатичным пареньком по прозвищу База. Он был дружком Перца и с некоторых пор вошел в нашу компанию. С ним мы целовались у вольера с лисой так, что Афоне с Иркой Решетниковой и не снилось! Но, конечно, дальше этого отношения не заходили. Мне недавно исполнилось тринадцать лет, я была совсем девчонкой и просто-напросто играла новыми возможностями.

Я ловила на себе удивленные и заинтересованные взгляды одноклассников и отвечала им презрительной улыбкой. Вот так! Будете знать, придурки!

Прощать им прошлые обиды я не собиралась.

Наша классная руководительница захлопала в ладоши:

- Ребята, выровняйте шеренгу! Линейка скоро начнется! - И крикнула кому-то за нашими спинами. - Проходи сюда, Моника! Становись в строй! На уроке я познакомлю тебя с классом!

Я обернулась, чтобы посмотреть на новенькую. К нам подходила смуглая девчонка в американской футболке с изображением лохматого рок-музыканта на груди и модных клешеных джинсах. Она выглядела старше любой из наших семиклассниц. Округлые бедра и вполне сформировавшаяся грудь не позволяли причислить ее к разряду подростков. Она была мулатка: бронзовая кожа, широкий нос, черные, как воронье крыло, волосы.