Читаем Альянс Нерушимый полностью

— Постойте, мистер Сергий, — прервал меня Джеральд Форд, — Но ведь мнения четырнадцати человек могут разделиться пополам, и тогда не будет принято никакого решения.

— На этот случай в Директорате был предусмотрен пятнадцатый член, именуемый Президентом, избираемый Советом Корпораций, который голосовал, только если мнения других членов этого органа власти капитала над американским народом делились ровно пополам, а во всех остальных случаях воздерживался, — ответил я.

— Вы, мистер Сергий, говорите как настоящий марксист, — проворчал Джордж Буш-старший.

— В том смысле, что мои симпатии на стороне людей из народа, а не владельцев заводов, газет, пароходов, я, конечно, марксист, однако все остальные постулаты этого учения признаются мной выборочно, от полного одобрения до коренного неприятия, — ответил я. — Но речь сейчас не обо мне, а о вас, господа американские президенты. Корпоративный Директорат — это тоже Америка, и его исходный код сидит внутри вашего государства. Таким оно было бы и в Основном Потоке, если бы не два человека — Владимир Ленин и Франклин Делано Рузвельт.

— Мы вас не понимаем, — за всех сказал Дуайт Эйзенхауэр. — Какая связь между мистером Лениным и стариной Фрэнки?

— Ленин, возглавив Октябрьскую революцию в России, зажег перед вами красный свет, показав, что двигаться в том направлении смертельно опасно, — ответил я, — а Франклин Рузвельт, не отвергая основ капиталистического устройства, попытался построить альтернативную Директорату вполне человеколюбивую Америку Нового Курса. Но только в том мире Франклина Рузвельта не было, а Владимир Ленин оказался не вождем мировой революции, а всего лишь министром труда в правительстве Российской империи. Даже самая гуманная, человеколюбивая и процветающая Империя не пугает ваши бизнес-круги своим могуществом так, как алый флаг мирового большевизма, трепещущий на ураганном ветру перемен.

— Но как же могло получиться, что в том мире не оказалось старины Фрэнки? — удивился Эйзенхауэр.

— Тут надо сделать небольшое техническое отступление, — сказал я. — Дело в том, что в мирах Основного Потока все якобы случайные явления повторяются, будто записанные на пленку, но вы об этом никогда не узнаете, потому что не будете знать об альтернативном исходе того или иного события. Но как только мир выпадает из накатанной колеи, в нем снова появляется истинная вариативность…

— Да, но какое отношение это имеет к Франклину Делано Рузвельту? — спросил Джордж Буш-старший. — Он, что, случайное явление?

— Он нет, а вот такое явление, как Тунгусский метеорит, да, — ответил я. — В Основном Потоке он раз за разом с силой в пятьдесят мегатонн безвредно взрывается над безлюдным участком восточносибирской тайги, и единственным ущербом от этого явления становится лес, поваленный на огромной площади. Зафиксированных человеческих жертв ноль.

— Пятьдесят мегатонн — это серьезно, — сказал Джеральд Форд, — но, насколько я понимаю, законы небесной механики чрезвычайно точны и не дают никакой возможности для проявления различных случайностей.