В возрасте двадцати восьми лет Чувало обладал рекордом в тридцать четыре победы, одиннадцать поражений и две ничьи. Он был большим, сильным, и еще никому не удавалось отправить его в нокаут. В преддверии драки Чувало пообещал СМИ, что не падет так же легко, как это сделал Листон. «Черт, мой ребенок лучше бы справился с этим ударом», – сказал он, ссылаясь на так называемый призрачный удар Али, нанесенный им в Льюистоне, штат Мэн. Журналист спросил, имел ли Чувало в виду своего старшего сына, которому было шесть лет. «Нет-нет, – поправился он, – я имею в виду Джесси, самого младшего. Ему два года. Для старшего было бы оскорблением, скажи я, что он не сможет вынести более серьезный удар, чем Листон».

Прозвенел гонг. Чувало позволял Али атаковать джебами. Но стоило Али прекратить джебовать, как Чувало сокращал дистанцию и колотил его по ребрам. В первом раунде был момент, когда Чувало нанес четырнадцать последовательных хуков справа по левому боку Али, прежде чем тот отступил и дал сдачи.

«Сильнее! Сильнее!» – кричал Али.

Во втором раунде Али поднял свои руки и замер, приглашая Чувало снова ударить его в живот. Канадца не нужно было долго упрашивать.

«Это шанс всей жизни для Чувало», – сказал комментатор. Чувало опережал Али в первых четырех раундах со счетом 120: 92. Само это было поразительно. Но еще более важным было преимущество Чувало в силовых ударах. Али нанес только 30 таких ударов в первых четырех раундах, в то время как Чувало – 107.

Чувало выявил у Али те же слабые места, которые в свое время подметил легендарный тренер Эдди Фатч. По словам Фатча, чемпион не обладал сокрушительным нокаутирующим ударом и не работал над корпусом противника. Тренер добавил, что защита Али была «однобокой» и почти полностью опиралась на его способность отступать от ударов, а не нырять или отклонять их. Али компенсировал это «своей скоростью, хорошими рефлексами и большим сердцем». На языке бокса «большое сердце» означает способность оставаться в сознании после ударов по голове. И Али, и Чувало обладали большими сердцами.

Больше, чем любой из его соперников, Чувало вынуждал чемпиона сражаться изо всех сил, отбросив в сторону шутки, и на полную использовать свой талант, миксуя джебы и хуки, молотя, пока его руки и кулаки не заныли.

В своем первом бое против Листона Али нанес по сопернику 95 ударов. В матче-реванше ему понадобилось лишь четыре удара для победы. Паттерсона он изрешетил 210 ударами за двенадцать раундов. Теперь же в поединке против Чувало Али поразил своего соперника 474 раза, приняв на себя 335 ударов, 300 из которых были мощными. Это было самое тяжелое избиение, которому доселе подвергался Али. «По-моему, – сказал однажды Чувало, – я был особенным… я всегда говорил себе, что мне невозможно причинить вреда. Какая-то безумная часть меня чувствовала себя неуязвимой». После четвертого раунда Али тоже начал ощущать неуязвимость Чувало или, по крайней мере, его веру в свою неуязвимость. После боя Али признался, что голова Чувало была «самой тяжелой вещью, которую мне когда-либо приходилось бить».

Тщательно рассчитывая свои силы, Али нарезал круги по рингу. Он дрался как боец, который предвкушал долгий изматывающий бой, и чувствовал, что именно судьи, а не порез на лице или нокаутирующий удар, решат исход встречи. Чувало, как никто другой, показал действенную тактику против Али: затяжной бой, близкая дистанция, бесконечные удары по корпусу. Он жестоко избил Али, впервые заставив чемпиона драться на протяжении пятнадцати раундов. Но судьи единогласным решением объявили Али победителем.

Чувало закончил бой с опухшим лицом, но дух канадца не был сломлен. Несколько лет спустя он заметил, что Али после драки пришлось ехать больницу, потому что он «мочился кровью» от такого количества ударов по почкам.

«Ну а я что? – сказал Чувало. – В тот вечер я танцевал со своей женой».

22. «Как меня зовут?»

К моменту, когда Али должен был стать королем бокса и бесспорным чемпионом в спортивном бизнесе, он был настолько презираем, что даже не мог организовать бой в Соединенных Штатах. Один за другим чиновники показывали свой патриотизм, запрещая Али драться в своих городах. Даже Луисвилл повернулся к нему спиной.

Бой с Чувало, хотя и был достаточно увлекательным, не принес спортсмену богатства. Все места были распроданы, но выручка с прямой трансляции была скудной: отчасти потому, что бой был организован в сжатые сроки, а отчасти из-за того, что фанаты не ждали от Чувало чуда. Али понимал, что его карьера может закончиться в любой момент, если его заберут в армию. Тем временем в кармане у него было хоть шаром покати. Единственными сбережениями Али были пятьдесят тысяч долларов, вложенные в трастовый фонд, который навязала ему спонсорская группа Луисвилла.

В этой непростой ситуации Али делал то, что у него получалось лучше всего. Он дрался. В последующие двенадцать месяцев он защитил свой титул чемпиона шесть раз. Со времен расцвета Джо Луиса в 1941 году еще никогда чемпион не сражался так часто.