«В глуши» ему просто чудом удалось в течение нескольких десятилетий заниматься теоретической деятельностью, преподавать биологию, теорию эволюции без антропоморфизмов – «естественного отбора», «борьбы за существование» и прочих антропоморфных «костылей». Это, по сути, была теоретическая и практическая перепись биологии, избавление её от доктрин дарвинизма, созданных «порочной методикой разума».

Домбровский попал в Алма-Ату ещё в 20-х годах прошлого века из Киева, переведясь туда из знаменитой киевской биологической школы А.Н. Северцева и И.И. Шмальгаузена по мировоззренческим причинам, ибо Домбровский был в оппозиции к методологии познания дарвинизма и постоянно говорил о несостоятельности преподавания его в системе образования: «Теоретическая биология переживает тяжёлое время. Она всё более проникается гуманитарными (антропоморфными – Ю.К.) образами, которые ей в действительности чужды. В связи с этим наука о жизни, по сути дела, зашла в познавательный тупик»[50]. Столь суровым был приговор биолога продарвиновской («классической») биологии ещё в прошлом веке. Так что, сколько верёвочка не вьётся, а правды не миновать – так глаголет народная мудрость.

И не случайно до сих пор ортодоксальными биологами-дарвинистами не представлено ни одного случая происхождения одного вида от другого вида «по Дарвину» (не говоря уже о происхождении родов, семейств и т. д. на основе «естественного отбора»). В то время как в эволюционной концепции Домбровского как раз всё это есть.

В.Я. Никитин обнаружил научную работу, в которой на богатейшем экспериментальном материале показано происхождение «не по Дарвину» одного вида морских немертин от другого. Её автором являлся профессор Георгий Александрович Шмидт – сотрудник Института морфологии животных Академии наук СССР. Никитин подружился со Шмидтом. Однажды он задал ему вопрос:

– Почему в вашей статье о происхождении видов ни разу не упомянуты столь повязанные с этими словами «естественный отбор», «борьба за существование» и пр.?

Последовал ответ с характерной немецкой педантичностью:

– Я не мог писать о том, чего я в природе не видел!

Действительно, в природе нет никакого «естественного отбора», ибо слова «отбор», «отбирать» – означают продукт разумной и целенаправленной, деятельности лишь Человека Разумного. Вне человека эти слова – суть метафоры или антропоморфизмы определённого типа ума самого Дарвина и его эпигонов, превративших биологию в псевдонауку. К месту будет вспомнить бытующих в нашей жизни два взаимоисключающих лихих суждения: «вещи надо называть своими именами» и «не в словах дело, а в сути».

В науке о мышлении и в указанном выше «Манифесте Света Разума» как раз показано, что в словах-то (понятиях категориях) как раз и дело, что только с вещами, названными своими, а не чужими (уже занятыми) именами только и можно докопаться до сути познаваемого феномена.

Благодаря Домбровскому и Шмидту (а сколько учёных мыслят в аналогичном ключе, хотя время их ещё не пришло!), рано или поздно будет совершён научный переворот. Биология, можно сказать, уже «на сносях», накануне переписи своей истории, теории, методологии. Последнее и составляет суть статьи «Критика антропоморфизма в биологии».

При этом важно отметить, что никакой вины Дарвина и его последователей в исповедовании антропоморфизма нет, ибо все они от рождения или от массовой «моды» стали обладателями вполне определённого типа мышления, тем более что впервые научная теория мышления была выдвинута лишь в 1976 году ленинградским психологом (бывшим физиком) Львом Марковичем Веккером[51]. В его публикациях приводились доводы в пользу того, что пришло время выделения особой отрасли знания и науки, предметом которой является изучение мышления на новых принципах.

Новой науке вначале было дано название КОГНИТОЛОГИЯ, от которого со временем пришлось отказаться и предложить новое название – КОДОЛОГИЯ[52]. Лишь ознакомление с основами кодологии, как новой концепции разума и мышления, даёт прочные основания для формирования теоретического мышления у аналитиков.

2.3. О правильном устройстве ума

Академик И.П. Павлов, будучи физиологом, в суровом 1918 году вторгся в теорию разума (социальные события к этому обязывали) с двумя публичными лекциями «О русском уме». Вначале он даёт свою интерпретацию человеческого ума (8 уровней), а затем даёт характеристику русского ума, согласно своей концепции.

Современные философы не признают гносеологической категорией «соображение» и не различают трёх уровней менталитета, осмысленных И. Кантом.