Читаем Альфред Нобель полностью

В 1847 году Асканио Собреро неподалёку от Туринской Королевской академии наук провёл испытание нитроглицерина. Вот как он сам описал этот эксперимент: «Когда чаша с веществом была нагрета на спиртовке, произошёл взрыв невероятной силы. Чаша разлетелась на мелкие кусочки. В другой раз мы нагревали пробирку с небольшим количеством этого вещества. Взрыв был настолько силён, что осколки разорвавшейся пробирки глубоко поранили мне лицо и руки и ранили других людей, присутствовавших в комнате во время эксперимента».

Действуя наощупь, Собреро начал проводить другие эксперименты, вроде следующего: «Если небольшое количество нитроглицерина положить на язык, но не глотать, то начинается сильная головная боль, сопровождающаяся ощущением слабости во всём теле».

В другой раз он добавил немного нитроглицерина в пищу собаке, и у неё начались судороги, изо рта пошла пена, а примерно через два часа она издохла. Собреро пришёл к выводу, что смесь была не только взрывчатой, но и ядовитой. Никакой пользы, которую можно было бы из неё извлечь, Собреро не видел. Но потом ему пришла в голову великолепная мысль попытаться использовать это вещество в терапевтических целях: как известно, в небольших количествах яд может обладать целебными свойствами. Так ценой жизни одной собаки были спасены жизни миллионов людей, ведь благодаря Собреро в обиход было введено эффективное средство против сердечных заболеваний. Среди больных, употреблявших это лекарство, позже оказался и Альфред Нобель.

Он был уверен, что микстуре, изобретённой итальянским химиком, уготовано другое будущее. Уверен настолько, что в ущерб Собреро объявил себя её изобретателем.

Выражаясь прямо, Альфред Нобель украл изобретение итальянца. Для очистки совести он мог бы, впрочем, сказать себе, что именно он оказался тем человеком, который понял все возможности нитроглицерина и несколькими годами позже смог поставить на ноги его производство.

Произошла и другая встреча, которая повлияла на будущее Нобеля, но случилось это уже в Нью-Йорке: гам Нобель познакомился с капитаном Джоном Эриксоном, ровесником своего отца. Возможно, что встречу устроил сам Эммануэль.

Интересы Джона Эриксона совпадали с интересами Альфреда. Из их общения Нобель наверняка почерпнул много полезного для себя, так как Эриксон занимался и вооружением. Но, к сожалению, история не сохранила для потомков подробностей этой встречи.

Восточный вопрос

В 1852 году Альфред Нобель возвратился в Санкт-Петербург, чтобы возобновить работу на предприятии отца — «Литейные заводы и механические цеха. Эммануэль Нобель и сыновья». Дело Нобеля процветало, так как агрессивная внешняя политика России вредила лишь самой России, но не Нобелю.

Подавление венгерского национально-освободительного движения в 1848–1849 годах вызвало протест Англии и Франции. Англия, кроме того, имела большие планы на Востоке, а последний очень интересовал и Россию. Ещё одним обстоятельством, осложнившим ситуацию, оказался спор о владении святыми местами, не так давно разгоревшийся между Николаем I и Наполеоном III.

А завершить этот перечень должен, несомненно, так называемый «восточный вопрос», то есть политическая ситуация внутри и вокруг Турции, в прошлом процветавшей, но затем утратившей своё могущество. Султан Абдул-Меджид отказал русскому царю в возможности защищать православных, проживавших на территории Османской империи. Всё это привело к тому, что русская армия оккупировала молдавско-валашские княжества и немного позже, в 1853 году, в битве при Синопе разбила турецкий флот.

Этого было достаточно, чтобы Англия, Франция, Турция и Сардиния, создав военный блок, объявили России войну. 14 сентября 1854 года английские и французские солдаты, ещё не оправившись от удивления, вызванного столь неожиданным объединением двух держав, высадились в Евпатории.

Российской армии не хватало экипировки. Государство нуждалось в оружии. На заводы Нобеля поступали огромные заказы. И Эммануэль Нобель наконец-таки получил возможность применить на практике все свои познания. В отсталой России катастрофически недоставало кадров. Чтобы наладить производство и построить необходимое оборудование, Нобелю были нужны шведские специалисты. Вспомним, однако, что по крайней мере со времён Петра Великого отношения между Россией и Швецией были далеко не безоблачными.

Заводы Нобеля выпускали шпалы для первой в России железной дороги, винтовки, пушки. Тут Альфред вспомнил об Эриксоне — начался выпуск паровых двигателей и других деталей для первых в российской армии паровых кораблей. А они впоследствии показали себя с лучшей стороны: несколько кораблей, построенных Нобелем, прослужили до первой мировой войны, то есть более шестидесяти лет.

Именно тогда Эммануэль Нобель, бывший полуграмотный юнга, а затем погрязший в долгах и рисковавший из-за этого попасть в тюрьму отец семейства, был награждён Императорской Золотой медалью, специальная надпись на которой превозносила «его старания, дух взаимопомощи», а также «его артистические таланты».