Читаем Алеша полностью

– Она хорошая, – пробормотал Алексей. Однако не очень уверенно.

– Что это значит – «она хорошая»? Признавайся сразу же, что она тебя раздражает!

– Похоже, она высокого мнения о себе.

– Она старается казаться педантичной. Но на самом деле это отличная девчонка. И неглупая к тому же. В прошлом году она сдала экзамены на степень бакалавра…[6] «Женщина в основном занимается поисками самой себя» – так говорил отпетый ловелас Виктор Гюго.

«Еще одна фальшивая цитата!» – подумал Алексей с восхищением. И спросил:

– Что она делает?

– Ходит в школу в Лувре, думаю. Но в основном флиртует. Ищет мужа…

В дверь постучали. Это пришла попрощаться Жизела. Она уходила раньше родителей. С воздушной грациозностью она поцеловала Тьерри в обе щеки и протянула руку Алексею.

– Не сердитесь, – сказала она. – Я вас завела с «Источником». Но ваше пристрастие к этой картине было таким забавным! Я не смогла сдержаться. Я невыносима! Тьерри, наверное, сказал вам об этом…

– Да нет, – пробормотал Алексей. – Напротив…

Она посмотрела на него так весело, с такой радостной улыбкой, что он смутился. Когда она исчезла, он сказал себе, что плохо подумал о ней. Девушки, конечно, большие насмешницы, чем парни. Рядом с ними никогда не знаешь, с какой ноги танцевать. Это, несомненно, один из секретов их обаяния. Неожиданно Тьерри сказал:

– Что ты будешь делать летом на каникулах?

– Не знаю… ничего…

– Останешься в Париже?

– Наверное.

– А мы поедем в От-Савуа, в Сен-Жерве, как каждый год. Это в горах. Там так здорово путешествовать. Ты мог бы поехать с нами на несколько дней…

Алексей воскликнул вне себя от радости:

– Это было бы… это было бы великолепно!

Он уже видел себя в компании своего друга в еловом лесу, на крутых горных тропинках.

– Еще есть время подумать, ведь сейчас только март, – продолжил Тьерри. – Но ты уже можешь поговорить со своими родителями. А я поговорю с моими. Удивился бы, если бы они мне отказали. Ты им понравился!

Вернувшись домой, Алексей сообщил матери о предложении Тьерри. Она обрадовалась и заволновалась. Отдых в горах предполагал некоторые расходы на одежду и минимум карманных денег. А семейный бюджет в этом году был очень скудным. Речь даже шла о том, где найти денег для оплаты учебы за полгода. Управляющий лицеем выражал нетерпение.

– Давай немного подождем, – заключила она. – Дай бог, чтобы отец заработал. Я была бы так счастлива, если бы ты смог поехать со своим другом!

Алексей спустился на землю. Когда отец вернулся из города, Елена Федоровна не сказала ему о планах сына. И Алексей понял, что, настаивая, он задел бы гордость родителей. В самом деле, его место было дома, и ни в каком другом месте.

В тот же вечер, после ужина он решил заполнить свою «тетрадь-дневник». Сюжет не оставлял теперь сомнений – посещение Лувра. Однако он не станет рассказывать об «Источнике» Энгра. В классе над ним посмеются. Он опишет другие картины. Выбор очень широк. На скорую руку он, скучая, выполнил задание, перечитал написанное, лег в кровать и погасил ночник. Однако спать не мог. Он думал то о девушке «Источника», то о Жизеле. Они – обнаженные – мелькали перед его глазами. Вдруг он почувствовал, как внизу живота побежали мурашки. Его тело напряглось, застыло от желания слиться с неизвестной плотью. Едва сдерживаясь, чтобы не обмочить белье, он помчался в туалет. Страсть охватила его, глаза округлились, рот открылся. Потом, успокоившись, освободившись, он вернулся в комнату и постарался забыть это проявление несвоевременного сладострастия. Однако оно еще долго преследовало его, прежде чем он смог заснуть.

На следующий день в лицее Тьерри сказал ему:

– Мои родители будут рады, если ты поедешь с нами в Сен-Жерве. А твои, ты их спрашивал?

– Да.

– Ну и что?

– Они тоже очень рады, – ответил Алексей с усилием. И, боясь, показаться слишком категоричным, добавил:

– Думаю, что все так или иначе устроится… В любом случае спасибо тебе…

Горло сдавило при мысли о том, что в последний момент, конечно же, придется отказаться от великолепных каникул с другом в горах. И он даже не сможет назвать причину, из-за которой откажется. Остатки честолюбия запрещали ему говорить о затруднительном положении его родителей. В который раз он до кончиков ногтей почувствовал себя сыном эмигранта.

Два дня спустя – еще одна неприятность. Он получил плохую оценку за рассказ в «тетради-дневнике» о визите в Лувр.

– Банально, – сказал месье Колинар. – Вы перечисляете картины и ничего не говорите о них. Такое впечатление, что вы ничего не видели, ничего не испытали среди стольких шедевров!

Эта критика окончательно убедила Алексея в том, что он, конечно, может продолжать интересоваться книгами, но настоящим писателем никогда не станет. Он совсем не огорчился, так как знал, что лишь пример и настойчивость друга заставляли его мечтать о литературном будущем. А Тьерри отметили за оценку холста Рембрандта. Это было справедливо.