Читаем Александрия полностью

– И сколько же мы должны сейчас иностранцам? – спросил меня Неклюдов, когда мы возвращались на бронированном Mercedes-Benz из Белого дома, с совещания, которое проводил новый премьер-министр Примаков.

– Около шести миллиардов долларов, – равнодушным голосом ответил я.

– А во что оцениваются наши активы?

– По текущему биржевому курсу все наши акции стоят меньше миллиарда.

Леонид присвистнул:

– Выходит, мы с тобой, дружище, банкроты.

– Если не добьемся реструктуризации по долгам, то да. Но если наши кредиторы пойдут нам навстречу и дадут отсрочку, то, может быть, мы им когда-то что-то и вернем.

Неклюдов крепко задумался. А потом ударил себя кулаком по лбу:

– А что я скажу своим акционерам?! Ты думаешь, там, – он показал пальцем вверх, – меня поймут, когда я к ним приду пустой, без денег. И скажу: извините меня, уважаемые, но так получилось, дальнейшие взносы отменяются. А ты же знаешь: люди к хорошей жизни быстро привыкают. Боюсь, что им не понравятся такие менеджеры, которые не смогли с умом распорядится активами, отданными им в управление. Придумают какую-нибудь гадость. И поменяют нас на других. Если вообще не того…

Леонид провел ребром ладони по своему горлу.

– Думай, думай, Мишаня. Как нам из этой ситуации выпутаться. И с иностранцами развести, и доморощенных волков голодными не оставить.

Настал мой черед задуматься. В принципе я знал, как с честью выбраться из этой пропасти. Но как прореагирует на мое предложение Леонид? И поймут ли меня его таинственные акционеры?

– Скажи, Леня, а если я сейчас найду выход и спасу холдинг? Да так, что твои акционеры не только не пострадают, а еще серьезно обогатятся. Как ты думаешь, они пойдут мне навстречу, выполнят одно мое условие?

– Я, конечно, не могу за них решать. Но если их финансовые интересы будут соблюдены и, как ты говоришь, дивиденды умножатся, я полагаю, что ты можешь просить многого. А чего ты хочешь, Миша, конкретно?

Я выдержал паузу и твердо сказал:

– Я хочу одного, чтобы они назвали твердую сумму отступных и, получив ее, раз и навсегда оставили меня в покое. И позволили мне самому на свой страх и риск воскрешать холдинг из мертвых. Так им и передай. И пусть скорее определяются. Время уходит.

На следующее утро после ежедневного оперативного совещания Неклюдов не покинул мой кабинет вместе с другими руководителями подразделений, а задержался на минутку.

– Сегодня в 18.00 в ресторане «Савой» возле «Детского мира» тебя будет ожидать один человек. Назовешься метрдотелю, он тебя проводит за нужный столик. Полагаю, ты осознаешь значимость этой встречи?

– В большей степени, чем ты думаешь, – резко ответил я.

– Тогда не опаздывай. Он ждать не любит, – Леонид пожелал мне удачи и вышел из кабинета.

В назначенное время я был в указанном месте. Мне даже не пришлось представляться, ибо администратор зала сам узнал меня.

– Вас уже ждут, Михаил Аркадьевич, – учтиво произнес он и провел меня в отдельный кабинет.

В полумраке за сервированным столиком вполоборота ко мне сидел пожилой мужчина с благородной сединой на висках и выразительным греческим профилем.

Завидев меня, он, как истинный джентльмен, встал и первым протянул мне руку для пожатия, радушно улыбаясь.

– Меня зовут Семен Семенович, – представился мой новый знакомый, но, не дав мне раскрыть рта, перебил: – О вас, Михаил Аркадьевич, мне все известно. Поэтому можете без лишних прелюдий сразу переходить к существу вопроса.

Я сел напротив собеседника и теперь имел возможность хорошо разглядеть его. Правильные черты лица, прямой нос, поджатые губы, высокий лоб, раздвоенный подбородок. Цвет и выражение глаз я рассмотреть не мог, потому что они были прикрыты затемненными стеклами в дорогой оправе.

– Какой суммой свободных средств вы сейчас располагаете? – сразу спросил меня Семен Семенович.

Я понял, что играть с этим человеком в кошки-мышки не имеет смысла, и прямо ответил:

– Около девятисот миллионов долларов.

Он задумчиво покачал головой и произнес:

– По нынешним временам это очень большие деньги. Как же вам удалось втихаря накопить столько? Хотя, впрочем, я догадываюсь, откуда они. Семь лет назад мы потеряли из виду приблизительно такую же сумму. Я вас правильно понял: это те самые деньги?

– Да, – ответил я охрипшим голосом, и мое горло окончательно пересохло то ли от страха, то ли от важности переживаемого момента.

– И теперь вы хотите вернуть нам наши же деньги, но при этом выдвигаете еще какие-то условия.

Я выпил стакан минеральной воды и вымолвил:

– За семь лет я заработал больше, но к этим счетам даже не притрагивался.

– А сейчас вы решили, что настал момент истины и что вы можете диктовать нам свои условия? А вы не переоцениваете свои возможности, Михаил Аркадьевич? Вы же банкрот. Списать вас сейчас куда проще, чем вытащить. А выведать у вас несколько цифр – дело техники. Поищите аргументы более убедительные.

Я понял, что сейчас могу проиграть все, даже жизнь, и выложил свой последний довод.

– У меня есть конкретный план, как не только вернуть утраченные активы холдинга, но даже их приумножить. Причем кратно.