Утром Нелидов осмотрел племянника и довольно заметил, что тот идет на поправку.

— Ну, что? Еще денек полежишь, а там, позвоню Алексу, пусть забирает тебя домой.

— Может, не стоит ждать?

— Нет, Глеб, мне кое-что уточнить надо. Побудь-ка ты пока здесь, под рукой. Не бойся, дольше необходимого не задержу.

Оборский кивнул, не рискуя спорить с Борисом, — когда дело касалось здоровья, Нелидов был неумолим. Глеб просто прикрыл глаза и попытался отключиться. Сейчас, при свете дня, терзавшие его всю ночь демоны исчезли, давая возможность отдохнуть и забыться.

Пожилой врач тихо закрыл за собой дверь палаты и пошел в ординаторскую.

— Люда, там результаты не пришли еще?

— Все у вас на столе, Борис Анатольевич, — откликнулась молоденькая улыбчивая девушка.

— Хорошо, — мельком взглянул на нее Нелидов, — меня сейчас ни для кого нет.

— Я поняла, — кивнула дежурная медсестра.

В ординаторской Борис, первым делом, прошел к столу, на котором лежали результаты анализов Оборского. По мере просмотра бумаг, лицо врача становилось все серьезнее.

— Люда, Сергеева ко мне, срочно, — распорядился он, нажимая кнопку.

Когда молодой врач вошел в ординаторскую, Борис Анатольевич ждал его, сидя за столом.

— Ну, что, коллега, вы были правы, — без предисловий начал он, — все-таки, это аконит. И еще две-три интересные добавочки. Посмотрите, — он протянул Сергееву распечатку.

— Это то, что я думаю? — приподнял белесую бровь молодой врач.

— Именно.

— Но зачем?

— А вот это еще нужно будет выяснить, — Нелидов задумчиво уставился в окно. Нет, Глебу пока говорить об этом рано, а вот Алексу… Решившись, Борис Анатольевич набрал номер Метельского.

Глава 25

— Сашка, — Оборский подхватил выскочившую из дома жену и сжал ее в крепких объятиях.

— Осторожно, Глеб! — Александра попыталась утихомирить мужа, но тот не обращал внимания на ее слабые попытки. Мужчина вдыхал такой родной и привычный запах жены и млел от счастья. Он дома!

— Глеб, сейчас же отпусти, — смеялась Саша, — тебе нельзя напрягаться.

Правда, при этом, девушка сама вцепилась в мужа мертвой хваткой и покрывала его лицо поцелуями. Наконец-то, этот кошмар закончился! Глеб дома.

Она не могла поверить, что еще недавно беспомощный после операции муж, сегодня чувствует себя абсолютно здоровым. Чудеса! Нечеловеческая сила и регенерация оборотней — не сказка! Они, действительно, обладают особой силой и могучим здоровьем.

— Саш, со мной все в порядке, — усмехался Оборский, глядя на взволнованное лицо жены. Правда, за этой усмешкой скрывалось многое: и радость от встречи, и острое наслаждение от того, что Александра так обнимает его, и тоска…

Вечером, ужиная в узком семейном кругу, Глеб по-новому посмотрел на окружающее — теплый огонь очага, красиво накрытый стол и прекрасная женщина, сидящая рядом.

Он взял руку жены и поднес ее к губам. Медленно, искушающе глядя прямо в глаза Александры, мужчина поцеловал вздрагивающую ладонь, а потом, неторопливо перецеловал все пальчики, подбираясь выше, к запястью.

Саша рвано выдохнула. Как можно так завестись от обычной ласки?

Как Глебу удается пробудить в ней страсть всего несколькими касаниями?

Она подалась к мужу, и тот притянул жену к себе на колени.

— Так гораздо удобнее, — пояснил он, прикасаясь к ее губам.

Это прикосновение — нежное, ласковое, сдержанное — быстро переросло в настоящий ураган. Стоило их губам встретиться, как все вокруг исчезло. Не было больше столовой, накрытого стола, света от хрустальной люстры и треска камина… Здесь и сейчас, были только двое — мужчина и его женщина…

Гораздо позже, в темноте супружеской спальни, Саша решилась задать вопрос, который давно ее мучил. Уж больно реалистичным было то недавнее сновидение.

— Глеб, а в усадьбе раньше были еще строения?

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто, я не так давно сон видела… — девушка запнулась, не решаясь продолжить.

— И что тебе снилось? — подтолкнул ее муж.

— Пожар… Горело небольшое здание, слева от усадьбы… Там еще флюгер на крыше интересный такой был, в виде кораблика…

— Это все? — напряженно спросил Оборский.

— Нет, еще люди были. Весь двор был заполнен ими. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то ругался… Я так поняла, что в том здании… там оставались… остались хозяева усадьбы…

— Мои родители, — каким-то глухим, безжизненным голосом произнес Оборский, — у отца был тиф, поэтому его перенесли из большого дома во флигель, а мать постоянно была рядом, ухаживая за больным. На тот момент, никого из наших в усадьбе не оказалось, и этим воспользовались так называемые «революционеры», — Глеб презрительно скривил рот. — Соседские крестьяне, опьяневшие от свобод и вседозволенности, вообразившие себя вершителями справедливости, ворвались в дом и убили моих родителей. Мать ничего не смогла сделать — она пыталась защитить мужа, но не успела — нож вошел ей прямо в сердце. Обезумевшие люди знали куда бить, предатель, бывший среди них, хорошо изучил уязвимые места оборотней. Отца убили следом. Он так и не пришел в себя.