Читаем Александра (СИ) полностью

Глеб расхаживал по кухне, смущая Сашу своим голым торсом, и цепко поглядывал на домработницу. Александру нервировало такое пристальное внимание.

— Когда у тебя выходные? — неожиданно нарушил тишину хозяин.

— Через неделю, — ответила Саша, не поднимая голову от шитья.

— И чем ты занимаешься в свободное время? — продолжал интересоваться мужчина.

Девушка пожала плечами.

— Да, так, ничем особенным. Убираю квартиру, отдыхаю, выгуливаю Тошку… ну, и отсыпаюсь…

— Одна?

Саша в недоумении подняла глаза.

— В смысле?

— Парень у тебя есть?

— Простите, Глеб Александрович, но я не обязана отвечать на подобные вопросы.

Мужчина смерил ее тяжелым взглядом.

— На мои вопросы ты отвечать обязана, — отрывисто бросил он.

— Что касается работы — да, а вот моя личная жизнь вас никак не касается, — уперлась Саша, — возьмите, — она протянула Оборскому готовую рубашку.

Хозяин взял сорочку, постоял еще немного, сверля девушку недовольным взглядом, и вышел из кухни. Александра выдохнула. Те несколько минут, что Оборский смотрел на нее, она не могла нормально вздохнуть. Тяжелая волна, идущая от мужчины, сдавливала виски, наваливалась на грудь, лишала возможности пошевелиться, наказывая за неповиновение…

Отдышавшись, девушка попыталась понять, что произошло. Как хозяину удается так влиять на нее? Или ей все просто мерещится? Нет, первым же делом — в аптеку, за успокоительным. А то, совсем «крыша съезжает»…

Оборский в гневе расхаживал по кабинету. Давно уже Глеб не чувствовал такой потребности наказать и сломать. Умом он понимал, что девчонка ни в чем не виновата, но внутри все скручивало яростное желание поставить ее на место, проучить, заставить подчиниться…

Паршивка! Придушил бы! Строит из себя недотрогу, а сама…

«Вас моя личная жизнь не касается!» — передразнил он домработницу…

«Меня касается все, что происходит в моем доме, с моими людьми!»

Он не мог совладать с черной злобой, поднявшейся в душе.

Опасное время. Контролировать себя все сложнее… Куда теперь податься? Он, ведь, и про усадьбу-то только поэтому и вспомнил, чтобы было, где отсидеться, прийти в себя… Проклятая девчонка!

Не зря он сразу почувствовал, что им не ужиться в одном доме…

Ей-то хорошо! Поедет на выходные, развлекаться с каким-то уродом… Личная жизнь у нее… Убил бы! Обоих! Бросив взгляд в окно, он увидел, как Александра о чем-то разговаривает с Игорем. Волна душной злобы поднялась внутри мгновенно.

Взяв телефон, он быстро нажал вызов.

— Да, Глеб Александрович, — ответил охранник.

— Зайди ко мне. Немедленно, — раздраженно бросил Оборский.

В окно ему было видно, как Саша улыбнулась Игорю, и тот быстро направился в дом.

— О чем ты с ней разговаривал? — не оборачиваясь к охраннику, поинтересовался Глеб, едва Игорь вошел в кабинет.

— Саша просила ее в поселок свозить, — спокойно доложил мужчина.

— Зачем?

— В аптеку.

— И что ей там нужно?

— Я не спрашивал.

— Отвези и проследи, что она покупает. Потом доложишь. Свободен, — отрывисто приказал Оборский.

Подчиненный вышел, а Глеб попытался задавить шевельнувшуюся тревогу. Чего ее в аптеку понесло? Что у нее болит? Или это только повод уехать с Игорем?..

Когда через полчаса охранник вошел в кабинет, Оборский вопросительно посмотрел на подчиненного.

— Свозил?

— Да, Глеб Александрович.

— И что?

— Саша успокоительное купила, — немногословно ответил Игорь.

— Ты не спрашивал, зачем?

— Спросил, — неохотно отозвался охранник, — говорит, спит плохо.

— А что еще рассказывает?

— Больше ничего. Я пойду, Глеб Александрович? — Игорь торопился уйти, и Оборскому это не нравилось.

— Подожди. Вы когда в городе бываете, она кому-нибудь звонит? Или, может быть, видится с кем-то?

— Нет, она ни с кем не общалась при мне. А звонить… Ну, звонила пару раз. Один раз соседке, а второй — мужчине какому-то.

— Мужчине?

— Ну, да, я особо не слушал, просто по разговору понял.

— И кто он?

— Не знаю, не спрашивал. Я еще нужен вам, Глеб Александрович?

— Свободен.

Игорь вышел, а Оборский задумчиво уставился на сгустившиеся за окном сумерки. «Все-таки, мужчина…»

Глеб, до глубокой ночи, расхаживал по кабинету, пытаясь успокоиться. Волны ярости накатывали все сильнее, скручивая тело и толкая Оборского на безумства.

Не выдержав, он вышел из дома и вслушался в тишину летней ночи. Ветер тихо шелестел листьями деревьев, где-то вдали ухал филин… Потянувшись всем телом, Глеб ступил на подъездную аллею. Прошло несколько минут, и мужской силуэт растворился в темноте ночного леса.

Саша не могла уснуть. Она ворочалась в постели, сминала и переворачивала подушку, пыталась найти удобное положение, но… все напрасно.