Читаем Александра (СИ) полностью

Теплое, щемящее чувство затопило все внутри, требовательно просясь наружу, скручиваясь тугой, гибкой пружиной… Станкевич яростно потер зачесавшиеся глаза и удивленно уставился на мокрую руку — слезы. Первые в его жизни. Даже, когда жену хоронил, не плакал, а теперь вот…

Мужчина задумчиво постоял у окна и медленно направился в кабинет.

— Валентин Николаевич, Станкевич беспокоит, — поднял он трубку радиотелефона, — ты, уж, дай мне недельку… Да, в счет отпуска…

— Катя, отпусти Тошку, — Саша подхватила весело смеющуюся дочь и усадила ее в манеж. Девочка сморщилась, готовясь заплакать, но появление рядом брата заставило ее успокоиться и переключиться на новое развлечение — Тема протягивал сестре мягкого плюшевого зайца, делясь своей игрушкой. Тоха, выпутавшись из объятий маленькой любимицы, лениво растянулся рядом с манежем. Любовь к своей хозяйке он перенес и на ее дочь, отличая Катерину особым расположением. Только ей он позволял делать все, что угодно и со своим хвостом, и с густой шерстью, в которую малышка любила вцепиться крохотными пальчиками.

Саша с улыбкой наблюдала за увлекшимися детьми. Поразительно… Им нет еще и полугода, а они уже уверенно ходят. Да, и выглядят гораздо старше своих сверстников. Маленький манеж очень скоро перестал быть для двойняшек преградой, и Глебу пришлось заказывать новый — большой, высокий и просторный. Дети росли спокойными и понимали все, что им говорили. Правда, не всегда маленькие сорванцы соглашались с требованиями родителей и няни, показывая характер, но, в большинстве случаев, с ними удавалось договориться. Временами, Саше казалось, что еще немного, и малыши заговорят чисто и без ошибок. Уж больно разумным был взгляд одинаковых янтарных глаз двойняшек.

— Саш, ты идешь? — в детскую заглянул Оборский.

— Сейчас, — откликнулась девушка. Она не могла оторваться от детей, наблюдая, как те без слов понимают друг друга, ведя разговор на каком-то понятном только им языке.

— Ы… — теплые медовые глаза Артема уставились на сестру.

— Ака тя… — ответный взгляд похожих глаз, и беззубая улыбка тянется во всю мордаху Катерины.

— Гуга… Агысь… — серьезный Тема хмурится и тычет сестре в грудь мягкой лапой большого медведя.

— Лясь… — встряхивает головой Катя, хватая зайца и запуская его в брата.

Засмотревшись на детей, Саша не заметила, как муж подошел к ней, очнувшись только тогда, когда две крупные ладони легли на ее талию.

— Саш, — теплое дыхание коснулось чувствительного ушка, — за ними можно наблюдать бесконечно, но мы опаздываем.

— Идем, — вздохнула Александра, не трогаясь с места.

— Са-а-аш, — провокационный шепот и поцелуй в чувствительное местечко на шее заставили девушку прерывисто вздохнуть. Секунда — и Саша уже поворачивается в объятиях мужа, приникая к его губам.

Поцелуй вышел долгим, глубоким, заставляющим терять голову от страсти…

— Мы же опаздываем, — спустя несколько минут, опомнилась Александра.

— Ну, полчаса у нас еще есть, — искушающе протянул Глеб, глядя в глаза жены.

Огромный банкетный зал отеля «Костас» был полон людей — юбилей основателя фирмы «Линкос» собрал большое количество гостей. Глеб с Сашей немного опоздали к началу торжества и сейчас пробирались, сквозь толпу приглашенных, к юбиляру.

— Глеб Александрович, Александра Павловна, очень рад, — поприветствовал их высокий плотный мужчина в темно-синем костюме, — спасибо, что нашли время…

— Петр Аркадьевич, поздравляем, — крепко пожал ему руку Оборский, — от души.

Саша с интересом рассматривала стоящего напротив мужчину. Темноволосый, статный, с проницательным взглядом карих глаз… Виновник торжества чем-то напоминал Глеба. Та же властность и сила, то же исходящее от него едва уловимое чувство опасности.

За время, проведенное среди оборотней, Саша поняла, что они очень сильно отличаются от людей. У волков свои законы и своя мораль, свое понятие о чести и достоинстве. Вся их жизнь подчинена простым и строгим правилам. Есть сильные и слабые. Первые — всегда лидеры, вторые — служат вожаку беспрекословно. Но, при этом, получают защиту и гарантии безбедной жизни. Оборотни, в большинстве своем, предпочитают жить в клане, лишь немногие из волков отваживаются на одиночество. А еще, в их среде не любят слабость. Особенно, слабость духа.

— Александра Павловна, как дети? Подросли? — обратился к ней юбиляр.

— Да, спасибо, — откликнулась Саша, — уже пытаются бегать.

— Шустрые, — улыбнулся Петр Аркадьевич, — как-нибудь на днях заеду, полюбуюсь на ваших ребятишек.

Александра кивнула, а Глеб заговорил с именинником о каких-то общих знакомых, уводя разговор от своей семьи.

Девушка отвлеклась от их беседы, рассеянно оглядывая зал. Люди, оборотни, снующие повсюду официанты… Внезапно, она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Алина. Молодая волчица смотрела на нее с неприкрытой ненавистью, даже не пытаясь изобразить равнодушие. Ярко-желтые глаза горели яростным холодным огнем. А сколько презрения читалось на холеном красивом лице блондинки! Александра не стала отводить взгляд. Пусть себе бесится! Этой красотке ничего не светит.