Читаем Александр. Том 1 (СИ) полностью

Гостиную переделали, и теперь она стала полноценной приёмной. Где были места для ожидания, а большая её часть была отдана как раз Сперанскому. Он уж натаскал туда шкафов, которые заставил разными книгами, в основном научными трудами. Пара шкафов было выделено под рабочие документы, один — под письма. И на полках этих шкафов появились первые папки!

* * *

Картона не было пока даже в проекте, но я однажды посадил Сперанского перед собой, взял стопку бумаги, склеил несколько листов и собрал примитивную папку. К которой собственноручно пришил ленточки. После чего собрал пачку бумаг и сунул в эту папку. Завязав ленточки кокетливым бантиком, вручил папку Сперанскому. Михаил покрутил папку в руках, развязал ленточки и посмотрел на бумаги.

— Это очень удобно, — наконец, произнёс он. — Особенно если подписать эту…

— Папку, — подсказал я.

— Да, папку, и хранить в ней бумаги по одной теме.

— Да, неужели, кто бы мог подумать, — ядовито заметил я.

— А почему нельзя делать такую вот плотную бумагу сразу? — Сперанский потёр лоб. — И вообще, наладить производство таких вот… папок?

— Вот и я спрашиваю, почему это нельзя сделать? Я ещё одну вещь скажу сейчас, умную, можете записать для потомков, — Сперанский поднял на меня немного удивлённый взгляд, не понимая иронии. — Если сделать эту плотную бумагу больше по размеру, и не сшивать её, а складывать определённым образом, то в полученных коробках вполне можно не слишком тяжёлые грузы перевозить.

— Да, это интересная задумка. — Сперанский помолчал, а потом заговорил. — Протоиерей Смирнов Яков Иванович, что сейчас в Лондоне исполняет роль поверенного при посольстве, в своём письме вскользь сообщил об открытии бумажной фабрики в Гертвордшире. Вроде бы там машинное производство налажено, при участии братьев Фурдринье. Наверное, на таких машинах можно и размеры полотна задавать, да и плотную бумагу можно попробовать сделать.

— Так, я сейчас отойду ещё раз от мысли, что у нас посол в Лондоне протоиерей, и мы продолжим, — простонал я, массируя переносицу.

Я пока не делал кадровых перестановок. Мне нужен был эффект от суда над заговорщиками. Кто пасть будет в связи с этим сильно раскрывать, тот точно не подходит для разных должностей, даже если в самом заговоре участия не принимал. Так что пока я каждый раз отходил от шока, слыша, кто именно представляет Российскую империю на самом сложном дипломатическом участке. Нет, против священнослужителей я ничего не имею, но, чёрт подери, посол в Лондоне! Там должна работать скользкая, увёртливая, не имеющая совести, свободная от каких-либо проявлений морали, но абсолютно преданная своей стране сволочь. И моя задача — такого человека найти.

Ладно, учитывая, что дипломатические отношения с Англией были на минусовой отметке, наверное, это назначение было оправдано. Но сейчас надо что-то менять. У Сашки было одно неоспоримое преимущество — его пока все любят. Просто не знают, что от него ждать, и некоторое затишье с заговорщиками, как ни странно, идёт нам пока на пользу.

— Ваше величество, — напомнил о себе Сперанский. И тут дверь открылась, и в кабинет вошёл Макаров. Он имел право входа ко мне без доклада, и, не застав в приёмной моего Цербера, вошёл как раз таки без доклада.

— Так, нам нужен кто-то, кто сумеет сделать подобную фабрику у нас, — я прикрыл глаза. — Проще всего будет купить умельцев. Кого ты можешь предложить послать в Англию со столь интересным поручением?

— О какой фабрике идёт речь? — спросил Макаров, приближаясь к столу, покосившись на папку в руках Сперанского.

— О бумажной, на которой машины выполняют работу за человека. От этого всё происходит быстрее, больше и с примерно одинаковым качеством. — Пояснил я.

— Воронцову Семёну Романовичу дайте поручение, — предложил Макаров, чуть не силой вырвав папку из рук Сперанского и принявшись её разглядывать. — Долг, что на него Павел Петрович навесил, простите, да имение, конфискованное за долги, верните. Он же, почитай всю жизнь в Англии провёл, знает, кого, где подмазать и кому что предложить. Опять же, вы не войной на его любимый Лондон идёте, а всего лишь машины для бумаги хотите заполучить.

— Михаил Михайлович, запомните эту мысль, а ещё лучше, составьте все полагающиеся этой мысли документы, включая письмо Воронцову.

* * *

— Ваше величество, — Сперанский поднялся и вышел из-за своего стола, приветствуя меня.

— Михаил Михайлович, скоро подойдёт Анна Фёдоровна, пропустите её вперёд Александра Семёновича. Негоже будет заставлять Великую княгиню ждать. — Сказал я, внимательно оглядывая его стол, который был непривычно пуст. — А почему здесь нет огромного количества разных бумаг? Только один лист и лежит перед вами? Уж не влюбились вы ненароком, Михаил Михайлович?

— Эм, нет, ваше величество. А один лист бумаги, так думаю я над вашим поручением, но ничего не могу придумать. Возможно, не понимаю, что вы имеете в виду под приказом «попытайтесь разработать единый эталон в приказных бумагах»?