Читаем Александр Мальцев полностью

Тему «пения» Тарасова я затронул в беседе с Вячеславом Ивановичем Старшиновым, который поработал под его руководством в сборной в 1960-е годы и уже не застал исполнение тренером «Черного ворона». «При мне “Интернационал” Тарасов не пел. Вы, как говорится, слышали звон, – ошарашил меня Вячеслав Иванович. – Он пел перед дебютной игрой на одном из чемпионатов мира в середине 1960-х “Врагу не сдается наш гордый ‘Варяг’”. Но пел не в перерыве матча, тем самым пытаясь завести нас, не на публику, а больше для того, чтобы успокоить себя. Самое поразительное в этой истории было то, что во время исполнения первого куплета Тарасов вдруг отошел в туалет, и слова знаменитой песни были мне слышны уже оттуда. Вышел он довольный, при этом совершая какие-то движения ладонями рук, то складывая их, то опуская. Прямо как буддист. Видели это немногие. Но оценили то, как тренер настраивается на долгий турнир. Но это не главное. У каждого, как говорится, свои бабочки летают в голове. Главное, что у нас команда была – супер», – улыбаясь, завершает эту тему Вячеслав Старшинов.

Еще от одного из ветеранов я узнал, что Анатолий Владимирович все-таки спел «Интернационал» в матче со шведами на Олимпиаде в Саппоро в 1972 году. Перед третьим периодом советская сборная уступала шведам со счетом 1:3, однако после того, как тренер напомнил напев о «последнем и решительном бое», игроки собрались и сравняли счет в поединке.

Тарасов был не только великим психологом, но и потрясающим импровизатором. Когда сборная СССР в 1968 году готовилась на сборах к предстоящим зимним Олимпийским играм, он вдруг неожиданно повел всю команду в бассейн, построил у вышки и сказал, что сейчас все присутствующие должны будут прыгнуть в воду с высоты десяти метров.

«А ну-ка, Боря, давай первым, покажи пример», – обратился Тарасов к капитану сборной спартаковцу Борису Майорову. Тот взял и с подачи одного из острословов подначил тренера, дескать, мы не знаем, как прыгать вниз, слабо ли вам, Анатолий Владимирович, подать хоккеистам пример и самому прыгнуть в бассейн. Тарасов, армеец до мозга костей, с его «особой любовью» к «гражданским» спартаковцам, помолчал секунду, резко подошел к краю вышки. Хорошо рядом был профессиональный прыгун, который подсказал Тарасову, ни разу до этого не прыгавшему в жизни с вышки, что «в воду надо уходить головой и ни в коем случае не отталкиваться при прыжке». Тарасов так и сиганул в бассейн. Следуя совету пловца, прямо в тренировочном костюме, в котором был, «нахохлившийся и раскрасневшийся»… Потом целый год до своего ухода из сборной СССР Борис Майоров тренировался на «особом прицеле» Тарасова.

«И все-таки, что было, если бы вы оказались не в “Динамо” Чернышева или в “Химике” Эпштейна, а, представим, в ЦСКА у Тарасова?» – спросил я у Мальцева. Он сначала напрягся, подумал, а потом ответил одной фразой, по-мальцевски, при этом улыбаясь: «Я бы оттуда сбежал»…

Тарасов и Чернышев стояли у истоков создания той самой «красной машины», которую многие хоккейные специалисты именуют лучшей в хоккейной истории сборной СССР. Именно при Тарасове и Чернышеве советская сборная «второго поколения» хоккеистов, тех, кто играл под их руководством в 1960-е, заложила принципы ведения игры национальной команды. Как можно быстрее добиться успеха, психологически надломить соперника, а уж потом спокойно доводить матч до победы. За девять лет, с 1963 по 1972 год, прошедших после первого победного для этого поколения чемпионата мира в Стокгольме, сборная СССР не проиграла ни одного крупного соревнования. И благодаря Чернышеву и Тарасову эта уверенность в превосходстве над многими соперниками не переросла в самоуверенность.

К сожалению, судьба и Аркадия Ивановича Чернышева, и Анатолия Владимировича Тарасова после окончания их тренерской карьеры – это еще два горьких примера отношения к талантам в России. Из серии: поблагодарили и забыли…

Не секрет, что при жизни Анатолий Тарасов из-за своего строптивого, конфликтного характера имел много недоброжелателей. «Тарасов был неподражаемым мастером создания конфликтных ситуаций. Конфликты ему были нужны для того, чтобы доказать собственную правоту и благополучно разрешить их в собственную пользу, – полагает Григорий Твалтвадзе. – В этом его отличие от Аркадия Ивановича Чернышева, который создал в “Динамо” такую атмосферу внутри команды, которая сама по себе позволяла избежать конфликтных ситуаций».

В связи с излишней эмоциональностью Тарасова в прессе часто вспоминают эпизод, случившийся в конце хоккейного сезона 1968/69 года, когда «Спартак» и ЦСКА до последнего тура спорили за победу в чемпионате СССР. И надо же такому случиться, заключительный тур подарил настоящую кульминацию чемпионату. Именно в очной встрече друг с другом армейцы и спартаковцы должны были выяснить, кто из них более достоин носить звание победителей чемпионата. Причем если спартаковцев, опережавших ЦСКА на одно очко, устраивала ничья, то армейцам для общего успеха в чемпионате требовалась только победа.