Читаем Александр III полностью

Назначение Обручева так и не состоялось — вследствие энергичного протеста главнокомандующего — великого князя Николая Николаевича…

После взятия Шипки открывался свободный путь на Адрианополь. Главнокомандующий армией, великий князь Николай Николаевич приказал Радецкому и Гурко продолжать движение вперед. Прибыв 1 января в Казанлык, главнокомандующий сделал окончательные распоряжения относительно общего наступления всей действующей армии и преследования турок.

1 января 1878 года последовал приказ о наступлении Рущукского (Восточного) отряда по линии Разград — Рущук — Осман-Базар.

3 января Александр Александрович написал жене:

«Папá тебе, вероятно, передал его решение насчет меня и Владимира. Я получил вчера вечером телеграмму Папá с приказанием мне и Владимиру оставаться на наших местах впредь до приказаний. Решительно непонятно, зачем один день нас требуют в Петербург, потом приказывают ехать догонять гвардию, потом опять оставаться, опять ехать — и так в продолжение месяца мы получили четыре разных приказания, и ничего из этого не вышло. Замечательно, что ничего не могут решить окончательно и все так идет здесь.

Папá пишет одно, Дядя Низи другое. Папá хочет так, Дядя хочет иначе, и опять ничего решенного нет. Ах, дай Бог, чтобы все это кончилось наконец, пришло бы в нормальное положение…

Общество сделалось еще приятнее с приездом Тотлебена и кн. Имеретинского и вообще живется всем хорошо, потому что все в ладу [друг] с другом и все порядочные люди и ведут себя отлично.

С Тотлебеном я больше познакомился и сблизился, и замечательно здраво он судит о событиях; совершенно самостоятельно и прямой и честный человек, как я теперь вполне убедился. Кн. Имеретинский — умный способный офицер и весьма приятный собеседник; всегда в духе, интересуется всем и порядочный во всех отношениях человек. Я боюсь только одно, что Тотлебену и Имеретинскому все-таки неприятно и неловко, потому что они оба приехали сюда заменить меня и Ванновского и, между тем, уже целый месяц прошел, а я все тут же».

Через день, 5 января, цесаревич сообщает:

«Сегодня получили известие, что сербы взяли Ниш с большим количеством орудий, ружей, патронов и всякого запаса. Наши войска тоже подвигаются все вперед и идут безостановочно. У нас здесь тихо, ничего нового и скука страшная; да, невесело оставаться таким образом на месте и знать, что мой гвардейский корпус там, за Балканами. Странная, правда, судьба моя и Владимира: участвовать в войне и все время не при своих частях, а, казалось бы, чего же проще, как принять мне мой корпус, а Владимиру — свою дивизию. Здесь, слава Богу, мы исполнили свою задачу, свой долг, до конца довели возложенное на нас дело, ну так и нечего больше делать. А теперь вот уже больше месяца, что все обещают вернуть нас обоих к гвардии, а вместо того только и есть, что обещания да нерешительность и неопределенность нашего положения, как это было все время.

Если будет на днях заключено перемирие, то, конечно, нам не стоит ехать туда, но если будут продолжаться военные действия, то будет весьма трудно догнать и доехать до гвардии и легко можно опоздать».

К началу наступления, 1 января, отряд цесаревича состоял из восьмидесяти четырех батальонов, пятидесяти восьми эскадронов и трехсот семидесяти орудий. Александру Александровичу было приказано «при первой возможности перейти в наступление к стороне Рущука, Разграда, Эски-Джумы и Осман-Базара, стараясь овладеть последними тремя пунктами и прервать железнодорожное сообщение Рущука с Шумлой».

6 января Александр Александрович информирует жену: «Погода сегодня ужасная, холодно, страшный ветер с вьюгой, отвратительно.

Дунай окончательно замерз, и уже пешком можно ходить, надеемся, что скоро можно будет перевозить и тяжести, а то очень трудно с продовольствием, потому что сколько уж дней почти подвоза не было и перевозили только маленькую часть на катерах и понтонах весьма медленно.

Кажется, что скоро придется нам снова начать военные действия и идти на Рущук и Разград; по крайней мере, Д. Низи очень настаивает на этом. Завтра собираются у меня корпусные командиры для обсуждения этого вопроса, и тогда решим, что можно будет предпринять для приведения сего плана в исполнение. Дай Бог, чтобы это не нужно было, потому что, может быть, перемирие будет закончено к этому времени, но на всякий случай надо быть готовыми, если прикажут идти.

Посылаю тебе сегодня еще целую коллекцию видов села Брестовец, сделанных одним саперным офицером-любителем. Пожалуйста, собери все фотографии, которые я тебе прислал, в два альбома; один — для видов Румынии, а другой — для Болгарии. Жаль будет, если они растеряются, у меня нет вторых экземпляров, я все послал тебе, что мог достать, а для меня это останется приятным воспоминанием нашей боевой жизни. Пожалуйста, не забудь заказать и сделай это».

Об условиях жизни на фронте цесаревича в то время красноречиво рассказывают письма: