Читаем Александр III полностью

Победа стойких войск цесаревича выручала русскую армию, ибо Плевненский отряд мог без опасений выжидать прибытия подкреплений, а отряд Радецкого, обреченный на невыносимо тягостное положение перед Шипкой, все-таки мог быть спокоен за свой тыл… история должна справедливо и беспристрастно оценить великую заслугу, оказанную России частью Рущукского отряда, а следовательно, и его главой — цесаревичем».

Считается, что Рущукский отряд выполнил свою боевую задачу успешно, не дав турецким войскам прорвать фронт и выйти к переправам. Именно группа войск наследника, оказав отпор турецким отрядам, заставила их перейти к обороне.

5 сентября 1877 года Александр Александрович замечает: «…Невыносимо грустно и тяжело то, что мы опять потеряли такую массу людей, дорогой русской крови пролилось снова на этой ужасной турецкой земле!..»

В письме от 6 сентября: «…До сих пор брали все прямо на штурм; от этого и была у нас эта страшная потеря, дошедшая за последнее время до ужасной цифры 16 000 человек убитыми и ранеными, а одних офицеров выбыло под Плевной до 300 человек».

«Не думали мы, что так затянется война, а начало так нам удалось и так хорошо все шло и обещало скорый и блестящий конец, и вдруг эта несчастная Плевна! Этот кошмар войны!» — горько восклицает он в письме от 8 сентября 1877 года. Так происходило постижение сурового военного опыта.

На войне цесаревич осознал ту колоссальную ответственность, которая лежала на плечах отца как главы государства. «Боже, — писал он, — как должен страдать бедный Папá, когда мы все, неответственные люди перед Россиею и Господом, мы все морально страдаем за эти последние дни страшного испытания. Бог знает, последние ли это испытания? Что будет потом, что еще предстоит нам испытать, не будут ли еще сильнейшие испытания нам всем и дорогой Родине? Боже, не оставь нас, грешных и недостойных рабов Твоих! Уж мы ли не усердно молимся Ему и уповаем на Него, да будет, Боже, святая воля Твоя. Аминь!»

Настроение подъема сменилось трезвыми рассуждениями, когда он столкнулся не с показной, а с реальной картиной войны, хотя, разумеется, и не самой ужасной, осознал ее неразбериху, убедился в недальновидности командования (а главнокомандующим был его дядя, великий князь Николай Николаевич), корысти интендантов, увидел смерть близких.

Александр Александрович писал жене: «…Это несчастье и большое несчастье, что Папá сам был под Плевной, потому что он, не видевши никогда в жизни ни одного сраженья, попал прямо на эту ужасную бойню, и это произвело на него такое страшное впечатление, что он только об этом и рассказывает и плачет, как ребенок. Не знаю, отдает ли он себе отчет, что эта громадная жертва была принесена напрасно и совершенно бесполезно, что собственно не было никакой нужды штурмовать турецкую позицию и что можно было, наверно, предвидеть этот исход.

Мы все уверены, что эта кровавая драма 30 августа была результатом того, что хотели непременно покончить с Плевной эффектом и поднести государю подарок в день его именин, ну и поднесли! Нечего сказать?

Непростительно и преступно со стороны главнокомандующего подобные необдуманные действия, и нет сомнения, что он должен будет ответить перед всей Россией и отдать отчет Господу Богу за эту отвратительнейшую драму».

В трех неудачных штурмах Плевны (8 июля, 18 июля и 30 августа 1877 года) русские войска потеряли тридцать две тысячи, румыны — три тысячи человек. Главнокомандующий растерялся и предлагал отвести русскую армию за Дунай.

11 сентября цесаревич просил жену: «Если ты хочешь мне сделать огромное удовольствие и если тебе это не слишком тяжело, не езди в театры, пока эта тяжкая кампания благополучно не кончится. Я уверен, что и Мамá разделит мой взгляд и все найдут это приличным и более достойным для моей жены.

Прости меня, что это пишу тебе, потому что уверен, что ты и без того этого не делала бы и что тебе и самой казалось это неприличным. Так ли это, или я ошибаюсь?..»

Мария Федоровна сообщала мужу, что ей совсем не до театров, так как она активно занимается делами Красного Креста. Она, как и императрица Мария Александровна, на протяжении всей дальнейшей жизни уделяла этому вопросу огромное внимание.

В тот же день, 11 сентября, Александр Александрович, остро переживая случившуюся трагедию у Плевны, направил письмо императору. Со всей откровенностью он рассказал о существовавшем в армии недовольстве главным начальством, потерявшим всякое доверие войск. Наследник убеждал государя принять личное командование армией, назначив Милютина своим начальником штаба. Чтобы убедить отца принять такое решение, в тот же день наследник направил к нему своего брата великого князя Владимира Александровича и снова написал длинное письмо, доказывая необходимость решительных действий.

Император не ответил на это письмо, но вызвал наследника к себе в Горний Студень. Цесаревич с великим князем Владимиром Александровичем и начальником штаба Петром Семеновичем Ванновским прибыл к царю 15 сентября.