Читаем Александр III полностью

Во вторник, 21 ноября, в сумерки, после четырех часов пополудни, были проведены первые в Петербурге опыты по освещению электрическими «свечами П. Н. Яблочкова». Местом их проведения стал Михайловский манеж. Опыты признаны удачными. Было решено использовать электроэнергию при помощи «свечей Яблочкова» для освещения Мариинского театра.

«Петербургское общество любителей бега на коньках» решило провести первые состязания русских фигуристов на своей главной «спортивной базе» — катке в Юсуповском саду.

Театралы двух столиц обсуждали новую пьесу Александра Николаевича Островского «Бесприданница». Не оставили ее без внимания и в Аничковом дворце. Вслед за Москвой, 22 ноября, в среду, была назначена премьера на сцене Александрийского театра, здание которого было видно из окон гостиной Аничкова дворца.

Но в ту среду цесаревич не смотрел в сторону театра, сада и памятника Екатерине II. Тема его дневниковой записи была слишком волнительной:

«22 ноября (4 декабря). Среда, Петербург; рождение нашего маленького Михаила.

Утром в 10 ч. поехали встретить Папá на станцию Ник. ж. д. Там были собраны все семейство, свита и офицеры гарнизона Петербурга.

Все кавалер, офицеры верхом и вся дорога от станции до Зимнего Дв. была полна войск всей Гвардии.

Я поехал с Папá в коляске и заезжали в Казанский собор, а потом поехали в Зимний Дв.

Погода была сырая и темная, но не холодно.

Вернувшись гулял с детьми, Минни несмотря на то, что чувствовала небольшие боли, поехала еще кататься.

К обеду приехали к нам Папá, Владимир с женой, Алексей, Сергей и Павел. — Минни уже не была в состоянии прийти к обеду и оставалась у себя в уборной под предлогом головной боли.

В ½ 8 все разошлись и разъехались.

В ½ 9 я должен был ехать на станцию встретить Д. Мишу и Т. Ольгу, которые приехали из Тифлиса, но конечно не поехал. Около ½9 вечера боли еще больше усилились и участились так, что я уговорил Минни лечь в постель.

Через час все было кончено и в ½ 10 родился Михаил Александрович.

Минни и я были страшно счастливы и благодарили Господа за Его милость к нам и что Он благословил мою милую душку жену. Эта минута всегда торжественная и оставляет глубокое и сильное впечатление и подобные минуты в жизни не забываются. Слава Богу, все шло отлично и Красовский был очень доволен.

Я сейчас же написал Папá и телеграфировал Мамá в Ливадию.

Папá приехал к нам около ¼ 11 ч. и был тоже очень счастлив.

К 12½ ч. ночи все было кончено и Минни заснула спокойно и спала ночь очень хорошо. — Я счастлив! очень счастлив!» Младший сын цесаревича родился в день Архангела Михаила, в честь которого и получил свое имя. Ни при каких обстоятельствах он не мог рассчитывать на скипетр и корону, поэтому вел довольно счастливую беззаботную жизнь: по мнению многих, Михаил был баловнем судьбы, он увлекался автомобилями, спортом, скачками…

На следующий день появился манифест императора Александра II о рождении великого князя Михаила Александровича:

«В день 22 сего ноября любезная Наша Невестка Цесаревна Великая Княгиня Мария Федоровна, супруга любезного Сына Нашего Цесаревича Наследника разрешилась от бремени рождением Нам Внука, а Их Императорским Величествам Сына, нареченного Михаилом».

С рождения Михаил именовался государем великим князем с титулом Императорского высочества. При утверждении в 1886 году новой редакции «Учреждения об Императорской фамилии» было решено, что древний титул «государь» отныне будет применяться лишь к императорам и императрицам. Все великие князья, великие княгини и великие княжны утратили эту прибавку к своим титулам.

На берегу Финского залива

Из «Полного послужного списка наследника цесаревича Александра Александровича»:

«1879 год

— Отправился по Московской железной дороге в село Ивановское, Льговского уезда, Курской губернии на погребение тела умершего фельдмаршала кн. Барятинского — 12 марта.

— Возвратился обратно в С.-Петербург — 18 марта».

Русско-турецкая война, как и все войны, разделила жизнь многих семей на «до» и «после». Семья цесаревича Александра Александровича не стала исключением. Хотя, возможно, это только казалось, что жизнь «после» кардинально изменилась: просто прибавилось много новых дел.

Цесаревич старался по возможности, чтобы жизнь вернулась в прежний размеренный и понятный ритм. Старался успевать не только с делами, но и с любимой музыкой и театром. Его дневник наглядно демонстрирует это:

«1879. 20 января. Понедельник. В ½ 9 мы отправились в Михайловский дв[орец] на концерт нашего хора любителей и певчих гр[афа] Шереметева в пользу семейств убитых и раненых Л[ейб] Гвард[ии] Егерского полка. Концерт удался отлично, и, кажется, сбор будет хороший…»