Читаем Александр Дейнека полностью

Что и как сказал Сталин на самом деле — неизвестно. Возможно, произошла какая-то путаница или заранее спланированная интрига, но факт остается фактом: Дейнеку задвинули, хотя репрессии его и не коснулись. Ранее в рамках операции против латышских эмигрантов были арестованы близкие ему люди. В частности, в 1938 году арестовали и расстреляли Густава Клуциса, с которым Дейнека дружил и сотрудничал, когда занимался плакатом (Клуцис прославился самыми просоветскими плакатами того времени, воспевавшими культ Сталина, и сегодня совершенно невозможно понять, какую крамолу можно увидеть в деятельности этого художника). Бывшая возлюбленная Дейнеки Паула Фрицевна Фрейберг была также арестована в 1938 году и погибла в заключении через несколько месяцев. В рамках кампании по борьбе с латышскими националистами был арестован и расстрелян художник Александр Древин, открыто не соглашавшийся с канонами соцреализма.

Еще в 1936 году, через несколько месяцев после успеха персональной выставки Дейнеки, в журнале «Под знаменем марксизма» вышла статья «Против формализма в искусстве», где Дейнеку снова обвиняли в том самом формализме. Особенно критиковали «Оборону Петрограда», которую еще недавно считали одним из шедевров советского искусства. Дейнека не побоялся ответить своим критикам и на собрании в Третьяковской галерее заявил, что в других странах, если уж работы художника отобрали для музея, то не бывает так, «что сегодня повесили, а завтра сняли, сегодня он гениален, а завтра мазилка». Протокол выступления Дейнеки хранится в Российском государственном архиве литературы и искусства в Москве, и когда читаешь эти слова художника, понимаешь, насколько по-боксерски он наносит ответный удар, насколько решительно бросается в бой на защиту своего искусства. Тем не менее в это время он пишет одну из самых странных своих картин «Ленин на прогулке с детьми», где пытается изобразить «самого человечного человека» в сусально-слащавых тонах. Трудно понять, что это было — попытка компромисса с требованиями власти или искреннее желание следовать коммунистической идее, которая все больше отождествлялась с диктаторской волей Сталина.

В известном смысле опалу, в которой оказался Дейнека в те годы, подтверждает и судьба красивейшего плафона для буфета Театра Красной армии (ныне Центральный академический театр Российской армии). 2 октября 1939 года Дейнека подписывает договор об изготовлении живописного плафона для помещения буфета театра на тему «Кросс красноармейцев». В оформлении театра принимали участие многие известные художники того времени, в том числе Фаворский, Бруни и менее известный, но не менее одаренный Лев Фейнберг. Вместе с коллегами Дейнека закончил роспись плафона в буфете, и театр открылся 2 февраля 1940 года. Но имя Дейнеки больше не упоминалось в газетах. Из архивного документа, найденного авторами трехтомника работ художника, следует, что ему не выплачен оставшийся гонорар за эту работу, поскольку «выполненная живопись на плафоне буфета не принята правительственной комиссией»[138]. Поэтому военно-строительный трест не стал оплачивать оставшийся гонорар на сумму десять тысяч рублей — по тем временам весьма немалые деньги.

Панно на потолке буфета в Театре Красной армии относится к числу редко упоминаемых и не самых известных работ Дейнеки, к тому же оно сделано в тот момент, когда над головой художника сгустились тучи. При рассмотрении в оригинале панно «Кросс красноармейцев» производит впечатление своими размерами — оно представляет собой круг в квадрате, каждая сторона которого составляет более 13 метров. Это последняя монументальная работа Дейнеки, выполненная до войны, где он успешно использует те же приемы, что и на станциях метро «Маяковская» и «Павелецкая», а именно изображает людей снизу, причем как сбоку, так и анфас, и со спины. Все они стоят или движутся по краю огромного кольца. В центре купольного панно в небесах парит самолет, который и удерживает композицию, а справа и слева над античными колоннами развеваются красное знамя Советского Союза и флаг Военно-морского флота СССР, что явно перекликается с севастопольскими сюжетами, столь любимыми Дейнекой в 1930-е годы. Изображение бегущих спортсменов, причем в ракурсе снизу, свидетельствует о великолепной и неподражаемой способности Дейнеки рисовать человеческую фигуру с любой точки зрения, с любого ракурса, хоть снизу, хоть сбоку и в любом положении. Рассматривать панно снизу довольно сложно, но, если уж задрал голову, остановиться невозможно: перед зрителем открывается простор под кровом небес. Дейнека вводит в одну из частей панно даже всадника на лошади, который скачет перед девушками, собирающими яблоки на лестнице-стремянке. Не забыл художник и девушек в розово-красных юбках, с цветами приветствующих бегунов-бойцов.