Читаем Александр Дейнека полностью

Для пассажирского пользования линия, состоявшая из тринадцати станций, открылась 15 мая 1935 года. В день открытия на рельсы вышел вагон, за образец которого были взяты американские чертежи. Желто-коричневой окраски, он освещался светильниками-бра, а сиденья были набиты конским волосом. За всю историю метро среди многих моделей под землей ездили и трофейные германские вагоны, а на табличку «Мытищинский вагоностроительный завод» на стенках вагонов вы наверняка обращали внимание — этот завод был основан еще Саввой Ивановичем Мамонтовым. Скорость первых поездов не превышала 50 километров в час и казалась пассажирам феноменальной.

«Когда я прохожу мимо наружных станций метро или спускаюсь вниз, чтобы проехать тоннелями, мне иногда кажется, что метро существует так же давно, как и город, что оно органически присуще ему, как артерии телу человека. Как разителен контраст между спокойной, четкой работой метрополитена и бешеными, напряженными темпами „Метростроя“!» — писал художник Борис Зенкевич в журнале «Искусство» в 1935 году[122]. Ему вторил Дмитрий Моор: «Почему под землей люди становятся более культурными, почему обслуживающие кадры — это люди другой не надземной породы? Вспомнишь трамвай, вспомнишь такси, и хочется ехать на метро»[123]. Художники будто в один голос призывают решительнее вводить в постройку нового метро живопись и скульптуру. «Насыщение архитектуры метро большим количеством изображений, начиная от простого орнамента и кончая сложными сочетаниями фрески со скульптурой (круглой и барельефной), даст возможность нащупать новые формы архитектурного стиля», — пишет бывший коллега Дейнеки по ОСТу Андрей Гончаров, который отмечает, что «в существующей сейчас архитектуре метро скульптура и живопись введены очень робко»[124]. Однако заказ на оформление «Маяковской» получил именно Дейнека, которого архитектору Алексею Душкину посоветовал Владимир Фролов, знаменитый и потомственный питерский мастер мозаики, о котором мы еще расскажем.

Первоначально по Генеральному плану 1935 года эта станция должна была называться «Триумфальная площадь» из-за ее расположения под Садовой-Триумфальной. Однако в 1936 году площадь переименовали в площадь Маяковского, а станцию решили назвать в лаконичном духе самого поэта — «Маяковская». В Долгопрудном на заводе «Дирижаблестрой» для отделки станции были изготовлены ленты из нержавеющей стали.

Дейнека получил заказ на оформление станции в конце 1937 года и приступил к работе над эскизами к мозаичным плафонам зимой 1938-го. Он был несказанно рад возможности работать в метро — тем более что станция называлась именем его любимого поэта, с которым он был душевно и эмоционально связан. Дейнека взялся за работу с энтузиазмом, свойственным тем годам, — хотя не мог не знать, что в стране свирепствует Большой террор, что арестованы и расстреляны многие руководители партии, красные командиры, представители интеллигенции, в том числе и его давние знакомые. Конечно, подлинных масштабов репрессий тогда никто не знал, многие лояльные власти люди верили, что попавшие под их каток в самом деле виновны — «дыма без огня не бывает», — да и страх не давал обсуждать происходящее даже на собственной кухне. Во всяком случае, Дейнека ни устно, ни письменно не упоминал о репрессированных, хотя не мог не думать о них. От этих тяжких мыслей он, как обычно, лечился работой — тем более что работы у него в эти месяцы стало еще больше.

До открытия станции метро «Маяковская» оставалось шесть месяцев, и работа, по воспоминаниям художника, шла в таком же стремительном темпе, что и строительство подземного зала. «Понятна была моя радость, когда мне предложено было исполнить в мозаике плафоны для московского метро», — писал Дейнека в своих воспоминаниях[125]. Его увлекала идея работы в технике мозаики и идея создания плафонов.

Вместе с архитектором Алексеем Душкиным и рабочими Дейнека спускался на глубину 40 метров, где из стальной арматуры уже проступали очертания будущей станции, потолки средней части которой следовало украсить мозаиками. В шахте стоял жуткий грохот от проходки, но черты станции уже угадывались. Подземная вода поливала одежду. На глазок следовало рассчитывать отходы, масштабы, определять цвет и пространственный характер мозаик. Душкин, который в это время работал над созданием станции метро «Кропоткинская» («Дворец Советов»), принял решение понизить на несколько метров уровень главного свода и предложил применить конструкцию из особых сортов стали, позволявшую сохранить ширину центрального зала.