Читаем Александр Дейнека полностью

Картина „Перед спуском в шахту“ писана в тот период, когда художник с энтузиазмом окунулся в производственную атмосферу, что дало ему возможность выразить более конкретно и полно образ пролетариата в производстве. Все его произведения массового характера этого периода еще больше это подчеркивают. Но тут Дейнека временно удаляется в абстрактные искания (1926–1927 годы) и дает такие картины, как „Текстильщицы“ и „На стройке новых цехов“, чтобы вновь затем в „Защите Петрограда“ подняться еще выше в своем мастерстве и конкретизации образа пролетариата. Это второй этап его пути и один из тех перевалов, который он взял, оторвавшись от „ОСТовцев“, формалистов, от их отвлеченно-живописных и формалистических исканий. Но и здесь, давая психологическую и литературную трактовку в положительном смысле, он еще находится в некотором плену эстетских традиций ОСТа, что выражается во внешней красочной формулировке его картин, черноте красок, жесткости фактуры, мистическом оттенке и пр.

В этом отношении любая массовая политическая и бытовая картина или плакат т. Дейнека развертывается более правильно и четко, без этих предвзятых „схоластических“ изоформулировок. Я возьму несколько примеров из этих картин. Например, картина, называемая „За веру, царя и отечество“. В ней четко и ясно развертывается перед зрителем эпизод из Гражданской войны. В штаб белых привели большевиков. В это время белые офицеры вместе с попами пируют и развратничают. Здесь в немногочисленной группе белых и в их типаже показана вся гнусность этой банды; два штаб-офицера, тупые и упитанные помещики, — это цвет и головка белогвардейщины; два рядовых офицера — один из них держиморда, служака, другой — выслужившийся, очевидно, подпрапорщик, из кулаков, с лакейской угодливостью прислуживающий господам. Один старый развратник офицер и два отвратительных попа: „смиренный“ иерей и ханжа с лисьей физиономией, и другой — с барсучьей жестокостью. Все эти характеристики даны в живых, совершенно нормальных лицах, недеформированных, как это мы наблюдали в политической сатире Моора или Гросса, но глубоко продуманных, с большим знанием их типажа и психики. Этим отвратительным рожам противопоставлен тип большевика, который должен быть сейчас расстрелян. Это высококультурный, интеллектуальный, простой и величественный тип героя, со спокойной самоуверенностью и презрением смотрящий на эту свору. Это не идеализированный, не выдуманный герой, а жизненный, закаленный в производстве и борьбе тип пролетария, уверенный в правоте своего дела, уверенный в победе».

Я привел эту длинную цитату, чтобы избавить читателя от подобных цитат в дальнейшем. Все следующие двадцать, а то и тридцать лет в адрес Дейнеки повторялись те же самые упреки и обвинения; менялся только язык формулировок, но не их суть. Были периоды, когда в написанном о художнике преобладали похвалы, но всякий раз к ним добавлялась «ложка дегтя», не дающая забыть о его формалистических «грехах» и намекающая, что в правоверном ареопаге советского искусства его считают полезным, талантливым — но ни в коем случае не своим…

* * *

А теперь обратимся к истории создания одной из самых знаменитых картин Дейнеки на фоне его бурной деятельности в тот период. 18 января 1927 года комитет ВОКСа по организации отдела СССР на Интернациональной выставке книжного искусства в Лейпциге направил в Организационный международный комитет письмо, где сообщил, что свое согласие на участие в книжной выставке дали «лучшие граверы, графики и рисовальщики». В прилагаемом далее списке указана фамилия Дейнеки. 28 января комитет обратился к художнику с просьбой предоставить работы для выставки: «Экспонаты должны представлять собой книжную графику: иллюстрации, книжные украшения, инициалы, шрифты, обложки, титулы, книжные знаки, издательские марки, макеты и т. д… Исключаются: рекламная и свободная графика». Письмо подписано председателем комитета Давидом Штеренбергом.

7 февраля на своем заседании Комиссия по художественному отображению Гражданской войны и Красной армии постановила, что темой работы «худ. А. А. Дейнека» будет «Оборона Петрограда против Юденича». 26 февраля Госиздат (улица Рождественка, 4) сообщил художнику, что данный ему заказ на иллюстрирование книги «Первый спектакль» Шатилова аннулируется ввиду большой задержки в исполнении. «Художнику возвращаются три рисунка». 2 марта подписан договор о том, что «РВС СССР заказывает художнику предварительный и законченный эскиз на тему „Оборона Петрограда от Юденича в 1919 г.“».