Читаем Александр Дейнека полностью

В 1955 году Румянцев стал главным редактором журнала «Коммунист», а в 1958–1964 годах являлся шеф-редактором журнала «Проблемы мира и социализма» в Праге. В столице Чехословакии под влиянием молодых прогрессивных сотрудников во взглядах Алексея Матвеевича произошел глубокий перелом, и он стал опираться в своей работе на либеральных журналистов. В 1964–1965 годах работал главным редактором «Правды», но был снят с этого поста из-за недовольства Брежнева статьей «Партия и интеллигенция». Статья была подписана фамилией Румянцева, но на самом деле ее автором был Юрий Петрович Карякин, ставший известным во времена перестройки. После этого Румянцева перевели в Академию наук СССР, где в 1966 году его избрали академиком, и он даже был вице-президентом Академии наук СССР, отвечающим за общественные науки. Румянцев прослыл главным либералом в партийной верхушке и вел борьбу с завотделом науки ЦК КПСС, ставленником Брежнева Сергеем Павловичем Трапезниковым. И многое сделал для того, чтобы того не избрали даже в члены-корреспонденты АН СССР. При поддержке Румянцева на базе Отдела конкретных социологических исследований Института философии АН СССР был создан Институт конкретных социальных исследований (ИКСИ) АН СССР — первый социологический институт в нашей стране. В 1968–1972 годах он — директор новосозданного Института конкретных социальных исследований.

Но это было позже, а в 1955 году те же сотрудники аппарата ЦК КПСС Румянцев, Тарасов и Киселев «в целях устранения недостатков в области изобразительного искусства» предлагают «укрепить» секретариат оргкомитета Союза советских художников, «имея в виду замену секретарей Оргкомитета тт. Яр-Кравченко и Налбандяна». И наконец, самое главное: предлагается в двухнедельный срок подобрать и внести на рассмотрение ЦК КПСС новую кандидатуру на должность председателя оргкомитета Союза советских художников СССР вместо Герасимова. «В целях разгрузки председателя Президиума Академии художеств СССР т. Герасимова поручить Министерству культуры СССР подобрать и внести новую кандидатуру», — говорится в предложении Отдела науки и культуры ЦК КПСС. Таким образом, позиции злейшего недоброжелателя Дейнеки, любимца Сталина и Ворошилова, оказались серьезно подорваны, но окончательно не ликвидированы.

В среде художников все сильнее растут настроения против Герасимова и его круга, который, чувствуя ослабление своих позиций, продолжает цепляться за уплывающую из рук власть. Академиков особенно бесит то, что в новых условиях «оттепели» их смеют не только критиковать — над ними открыто издевается непочтительная молодежь, которую в прежние времена они бы охотно «загнали за Можай». 25 января 1955 года в Центральном доме работников искусств при большом стечении публики «самодеятельный коллектив художников» показал программу «Вдоль по Масловке» (на этой улице были тогда сосредоточены мастерские и квартиры московских художников). Герасимов жалуется в своей записке в ЦК КПСС: «Вся программа, содержащая сплошное издевательство над многими художниками-реалистами и вообще представляющая советских художников беспробудными пьяницами, развратниками, бездельниками, приспособленцами, живущими за счет эксплуатации „негров“, была направлена против идейно-тематического искусства и его мастеров. Достаточно сказать, что два таких видных художника-реалиста, как А. П. Бубнов и Г. Н. Горелов, были обозваны со сцены — баранами».

Александр Герасимов оставался президентом Академии художеств СССР и без устали продолжал бороться с формализмом. 8 марта 1955 года ЦК КПСС поддержал инициативу Герасимова о «нецелесообразности присвоения звания народного художника СССР» Мартиросу Сарьяну, поскольку присвоение звания будет воспринято как поддержка «эстетско-формалистического направления». 10 марта Герасимов пишет в ЦК КПСС «об оживлении нездоровых, формалистических настроений в изобразительном искусстве». Особое его недовольство вызывает «имевшая место в 1954 году выставка скульптора Эрзя, где демонстрировалось большое число откровенно формалистических работ автора», а выставка стала «центром паломничества всех приверженцев формализма и их выступлений против советского реалистического искусства». Особое недовольство Александра Герасимова вызывает тот факт, что апологетическую оценку творчеству Степана Эрзя дал Борис Полевой в массовом журнале «Огонек».