Читаем Александр Бушков полностью

– Вот то-то... Делают эти вещи на стопроцентно государственном предприятии – вот только дело налажено так, что в госбюджет в лучшем случае попадает гривенник с рубля. Вообще, сувениров много, и не только «стекляшек», вы наверняка видели уже... Это все производства, если так можно выразиться, чистые. Есть и грязные – подпольные фотостудии, где шлепают порнографию. Как переснятую из импортных журнальчиков, так и фото отечественных «натурщиц». Вот так, если вкратце. Естественно, вся эта публика теснейшим образом повязана с теми самыми «чистыми» торговцами, снабженцами, добывающими сырье – ну, и понятно, теми из чиновников, кто за хорошие деньги обеспечивает прикрытие. Нельзя сказать, что с ними не борются. Конечно, и в милиции, и в прокуратуре, и в других местах, где сидят контролирующие и надзирающие, есть... неприглядные экземпляры. Но и правильных мужиков хватает пока. И уполномоченный КГБ – мужик правильный. Вот только Система – это они сами себя именуют Системой – как две капли волы похожа на сказочную гидру. Отрубаешь одну голову – вырастает пол-дюжины. А к иным головам не подступишься вовсе... – он сделал гримасу, показав глазами в потолок. – Да порой это все довольно сложно... Вы ведь были у дяди Сандро? А ведь дядя Сандро – если зрить в корень, тоже классический цеховик. Духан государственный только по документам – но в госбюджет опять-таки капают слезки, – он сердито фыркнул. – Я вам еретическую вещь скажу, уже не по службе... Вот посади дядю Сандро и сделай духан абсолютно государственным – моментально и еда станет в десять раз хуже, и появятся хамоватые официантки, и нехилый бюрократический аппарат сам собой образуется... Единственный способ их победить – если государство будет делать то же самое, ничуть не хуже, а то и лучше... – он махнул рукой. – Ладно. Такие рассуждения не по нашим с вами погонам, да и не о том разговор... С кратким курсом закончили? Или будут вопросы?

– Дядя Гоша, – сказал Мазур. – Я вообще-то чистого любопытства ради... Рыбзавод в Систему входит?

– Вот тут сложнее. И входит, и не входит. Собственно говоря, это не рыбзавод, а совхоз. Есть пара-тройка своих МРТ. А по сути – спеццех. Знаете, есть такие на мясокомбинатах? Где делают колбасу не из туалетной бумаги, а из мяса, делают еще разные вкусности; но в магазины это не идет, а утекает в другую сторону? Знаете, вы ребята взрослые... Вот э го и есть такой спеццех, только занимается он морскими деликатесами. Ну, а производятся они в таком количестве, что часть уходит в Систему. Но, учитывая специфику производства, к совхозу и на километр подойти нельзя...

*МРТ — малый рыболовный траулер.

– Спасибо, дядя Гоша, – сказал Лаврик. – Отличный краткий курс, вполне достаточно... Теперь займемся конкретными персонами. Этот Жора, каковой у нас пока что главный фигурант – он кто?

– Жертва аборта, – сказал дядя Гоша. – Я имею в виду несделанного. Культурно выражаясь, раздолбай, а некультурно... Ну, вы поняли. Мама заведует универмагом, самым крупным в регионе, в Систему, конечно, входит. Так что чадо росло, ни в чем себе не отказывая. В девятый класс не пошел, закончил мореходку, и маменька его быстро пропихнула не просто в Черноморпароходство, а на кораблик загранплавания. Продержался два рейса. После второго взяли с джинсой и журналами для взрослых, упрятанными крайне бездарно. Мореходную книжку забрали, выперли в шею. Мамаша его попыталась пристроить к кое-каким своим делам, но сама вскоре признала, что толку от ребеночка мало, и делу от него никакой пользы, кроме вреда. Пару лет болтался, пытался пристроиться там и сям. Кагалы его не приняли – там мозги особенно в пене. Какое-то время сутенерствовал, но без серьезных покровителей – а потому быстренько взяли за жабры и посоветовали бросать это дело, иначе посадят. Одним словом, мизерабль тот еще...

* Мизерабль (франц. mis rable). Жалкое, несчастное существо. Ничтожный человек, негодяй.

– Он и правда грек? – спросил Мазур.

Дядя Гоша смачно хохотнул:

– Тот еще... На восьмушку. Прадедушка у него был грек, а других эллинов в роду не имеется. Сел он четыре года назад по двести шестой. Светило два года, благодаря мамуле получил полгода. Вышел неимоверно блатной, стал разводить понты – но ребятки посерьезнее из той же шатии с него быстренько спесь сбили. У нынешней молодежи двести шестая – наподобие гриппа. Кто-то хоть раз да переболел. Один сел, а полсотни не сели. Подумаешь, двести шестая...

Мазур старательно сделал равнодушное ко всему лицо. Под двести шестую, или, в просторечии, «хулиганку», он и сам мог угодить пару – тройку раз и в ранней юности, и в курсантах. Такая уж статья. Можно словить и за драку на танцах, и за товарищескую встречу по вольной драке в темном переулке с компанией таких же соколиков, как сам, и за оборванную для девушки клумбу в центре города. Да мало ли что под двести шестую подогнать можно.

И за Колькой Триколенко подобное сыщется, и даже за Лавриком. Действительно, наподобие гриппа...