— Этот день обещает быть долгим. — Я прикрыла лицо свободной рукой, в то время как Джорджи положила голову мне на плечо. — На данный момент мы уже не балуем себя.

— А можно нам взять булочку с кремом или это уже перебор? — спросила моя подруга, облизывая губы. — Я вела себя хорошо всю беременность… Сегодня может быть очень долгий день объедания.

Это неловко, как мало нужно меня убеждать.

— Хорошо… Но принеси мне две булочки с кремом и кусочек того шоколадно-трюфельного торта, что на витрине… О, и чашку горячего шоколада с дополнительной порцией маршмеллоу. К черту, я просто пойду с тобой.

Брона потерла руки.

— Мама сегодня вкусно поест.

Когда мы вышли из пекарни, у меня был полный пакет калорий, и я уже чувствовала вину за то, что съем их. К тому времени, как мы оказались в доме Броны, я доедала второй кусочек трюфельного торта, и чувство вины внезапно стало последним, о чем я думала.

— Если я снова наберу вес, который сбросила полгода назад, я убью тебя.

Брона фыркнула, допивая горячий шоколад из купленной ею многоразовой чашки.

— Я не заставляю тебя ничего есть.

— Но ты и не останавливаешь меня.

Когда она дернулась в мою сторону, я прошипела:

— Только попробуй отобрать у меня этот торт. Я, бл*дь, прокляну тебя.

Когда она захихикала, мне пришлось подавить улыбку. Я взглянула на Джорджи, которая играла со своими игрушками в углу, затем сосредоточилась на том, чтобы доесть свой кусочек рая. Я оставила большой кусочек для Джорджи, которая подошла ко мне, когда я ее позвала. Она съела торт, размазав его по всему рту, и при этом на ее лице сияла широкая улыбка. Я сделала наше селфи и опубликовала его в качестве своей аватарки в Facebook. Я посмотрела на свой телефон, когда он зазвонил, и когда увидела, что это Нико, ответила:

— Морг Таллахт, вы убиваете их, мы охлаждаем. Чем я могу вам помочь?

— С тобой столько всего не так, что это даже не смешно.

— Чего ты хочешь, неудачник? — Я ухмыльнулась. — Ты все утро преследуешь меня по телефону.

— Где вы, ребята?

— В больнице, — ответила я. — Брона родила девочек-близняшек. Поздравляю, папочка.

— Я ненавижу тебя.

— Расслабься. — Я хихикнула. — Она все еще беременна одним ребенком.

— Ты опасна для моего сердца. Надеюсь, ты это понимаешь.

Меня это очень позабавило.

— С Броной и Джорджи все в порядке, альфа-папочка. Мы все у тебя дома и абсолютно ничего не делаем.

— Хорошо. Скажи Броне, что в женском душе прорвало трубу, так что заведение закрывается на время ремонта. Это значит, что я буду дома через десять минут.

— Ура, — сухо ответила я. — Ты будешь здесь раздражать нас лично, вместо того чтобы звонить каждые пять минут. Фантастика.

Он повесил трубку, и это заставило меня рассмеяться, когда я повернулась к Броне.

— Прорвало трубу, поэтому он должен вернуться домой. Он будет здесь через десять минут.

— Он повесил трубку?

— Ага.

Она фыркнула.

— Он думает, что ты «мучаешь» его еще больше с тех пор, как вы с Дэмиеном вместе.

— Правда?

— Ага. — Усмехнулась Брона. — Он думает, что ты ведешь себя как капризная младшая сестренка.

— Тогда я должна играть свою роль и раздражать его, когда это возможно.

Когда мы втроем перешли в гостиную, я позвонила Киле, узнать, как у нее дела.

— В чем дело? — она ответила после третьего гудка.

— Как дела, беременяшка? — Я улыбнулась, когда Джорджи устроилась рядом со мной на диване. — Ты все еще беременна?

— Ага. — Она рассмеялась. — Но могу родить от абсолютной ярости.

— Ой-ой, что происходит?

— Алек получил сообщение в Aldi и сказал, что не разрешает мне ничего убирать, но окна грязные.

— Мне ужасно не хочется соглашаться с Алеком, ты же знаешь… но ты не можешь мыть окна. Это включает в себя растяжку… и лестницу.

Кила застонала, долго и громко, и это заставило меня улыбнуться.

— Я поняла тебя, беременяшка, — уверенно сказала я. — Этим делом займется тетушка Аланна.

<p>Глава 4</p>

Если Кила когда-нибудь скажет, что я ничего для нее не делала, я надеру ей задницу.

— Пятно исчезло? — Крикнула я. — Скажи «да», потому что у меня рука отваливается, когда я полирую эту дурацкую штуку.

Последние сорок минут я была мулом-уборщиком Килы, выполняя каждое ее распоряжение. Я вымыла шесть окон, внутри и снаружи, и осталось седьмое, последнее, на фасаде дома. Так получилось, что это их с Алеком окно спальни, и это было самое грязное стекло, с которым я когда-либо сталкивалась, потому что потребовалось чертовски много времени, чтобы отполировать его.

— Ты положила руку на стекло, и я вижу отпечаток твоей ладони отсюда.

Я закрыла глаза и начала считать до десяти.

— С какой стороны отпечаток руки? — Закричала я и открыла глаза, блуждая ими по окну. — Я ничего не вижу.

— Он справа от тебя…

— Какого хрена ты делаешь, Аланна Райан?

О, Алек только что назвал меня полным именем.

— Я готовлюсь к полету… На что похоже то, что я делаю, тупица?

— Похоже на то, что ты стоишь на стремянке, Аланна, — ответил он. — Я ухожу за продуктами, а вернувшись, обнаруживаю, что ты склонна к самоубийству.

Я подняла руку и слепо отмахнулась от беспокойства Алека.

— Это великолепно. Я великолепна.

— Ты упадешь.