Читаем Алая нить полностью

– О твоей семье. О прежней жизни. Я не имею в виду дурное, а твой дом и друзей. Я так боялась, что ты будешь жалеть об этом. Я не представляла, как я смогу заменить тебе это, даже вместе с Чарли.

– А ты мне поверишь, если я тебе кое-что скажу? И не будешь больше так говорить? Обещаешь? – Он говорил серьезно. Теплое желание, которое он испытывал к ней, исчезло.

– Да, скажи мне, – ответила Анжела.

– Никогда в жизни я не был так счастлив. Да, я скучаю по семье. Я люблю их. Отца, и мать, и брата, и племянников. Я сицилиец. У нас очень тесные семейные связи, ты же знаешь. Я бы отдал все на свете, чтобы вы с Чарли и они все были вместе. Но что касается остального, послушай меня. Слушай как следует, как мы выражаемся. Я не скучаю по Штатам. Я жил там, вырос, но это не моя родина. Друзей помимо работы у меня не было. И я не тоскую по той жизни. По телохранителям, без которых не выходил из дома, по бронированным автомобилям, в которых я ездил, ожидая, что в меня вот-вот всадят пулю. Я не сожалею о доходах от преступного бизнеса, Анжела. Мне представляется, что я умру стариком в своей постели, и мне это нравится. У меня есть дом, жена, сын, я люблю свою жизнь. И бизнес; не запятнанный кровью. Так что посмотри на меня и обещай выбросить из головы всю эту чушь.

– О? милый, – сказала она. – Ну конечно, с этой же минуты. А теперь пойдем гулять.

– Я вот о чем думал, – сказал он. – Почему бы нам не съездить отдохнуть. Я хочу свозить Чарли на Сицилию. Мы можем полететь самолетом, если хочешь, остановимся в Таормине. Там очень красиво. И несколько дней поездим по окрестностям. – Он обнял ее. – Может быть, съездим к тому холму, где провели наш первый день?

– Чарли нужно в школу, – сказала она. – Мы же обещали, что он вернется к концу недели. Может быть, поедем на рождественские каникулы?

– Ты же знаешь, как там холодно зимой. Нет, дорогая. Я хотел сейчас, пока погода хорошая. Это лучшее время года. Несколько дней никому не повредят. Я покажу тебе Этну ночью. На это стоит посмотреть. Ну скажи «да», милая.

– Ну если тебе так хочется, поедем, – сказала она.

– Неудивительно, что я так обожаю тебя, – пробормотал он. – А в школу я позвоню и все улажу. Им, кажется, нужны пожертвования на плавательный бассейн? Значит, я беру билеты на конец недели.

Возвращаясь на виллу, Анжела спросила:

– А что мы скажем Чарли? Почему Сицилия?

– Потому что я там родился. Однажды он узнает, что я его отец, и ему будет что вспомнить. Пойдем посмотрим, не вернулся ли он с прогулки.

* * *

Это началось с шепотка, что шелестел по барам и тратториям, по кухням и гостиным Малой Италии. Шепоток среди маленьких людей, простых солдат в могущественном полку мафии. Дон Фабрицци разговаривает о делах с дочерью. Началось все с кузины Джины, она рассказала своему отцу, что Дон запирается вдвоем с Кларой и беседует с ней на запретные для женщин темы, в то время как мать Клары и Джина заняты на кухне. Кузина ненавидела Клару за то, что та держалась с ней так холодно и высокомерно. Луиза Фабрицци ей нравилась.

Отец, выслушав, только присвистнул и не поверил ей. Но сказал кому-то словечко-другое, и, словно легкая зыбь на спокойной воде, слухи покатились волной. Рой Джамбино и его брат Виктор тоже прослышали об этом, и, хотя не очень-то поверили, но их любопытство было задето. Они пригласили будущего жениха и за основательным обедом с большим количеством вина поздравили его с удачей и спросили о невесте. Они слышали, что она умная девка. Папина любимица. Он нашел себе подходящую штучку.

Польщенный Бруно разговорился. Он хвастался людям, которые были его боссами с того времени, как он служил на побегушках.

Он трахал ее хорошо и часто, и она ходит у него на поводу. Да, конечно, Дон ей обо всем рассказывает. И это хорошо, вызывающе сказал он. Хорошо для него, когда он женится. Тогда-то он сам станет просматривать бухгалтерские книги.

– Как, она контролирует книги, счета, цифры? – спросил Виктор.

От вина Бруно сделался агрессивным. Да, он злился, когда от него запирались или отсылали его, потому что Кларе требовалось поговорить с отцом. Но когда он женится, убеждал он их, он ей покажет ее место. Приятели смеялись и отпускали грубые шуточки, и он, пошатываясь, отправился домой, довольный собой.

Джамбино действовали независимо; они возглавляли небольшую, но активную «семью» в Вест-Сайде. Они содержали публичные дома и брали дань со всех маленьких предприятий в своем районе. У них была прочная связь с «семьей» Лючано из Чикаго.

После ухода Бруно Рой сказал Виктору:

– Похоже, это правда. Мать твою так! Она ревизует бухгалтерские книги!

Виктор не торопился с ответом. Это был крупный, медлительный человек, но соображал он быстро.

– Все сходится, – сказал он наконец. – Зачем бы после такого мужика, как Фалькони, выбирать в зятья заведомую жопу? Думаешь, Фабрицци хочет, чтобы Бруно занял место Фалькони после его смерти? Как бы не так! У него другое на уме, Рой. Бруно – это для отвода глаз.