Читаем Алая королева полностью

Твоего мальчика я собираюсь переправить из Пембрука в замок Харлек; там мы будем в большей безопасности. Не бойся за меня, но я думаю, что мы проиграли, по крайней мере, на целое поколение, а возможно, и навсегда. Маргарита, я вынужден сообщить тебе нечто поистине ужасное: здесь, в Мортимерс-Кроссе, было знамение, и оно свидетельствовало отнюдь не в пользу нашего дома. Господь показал нам в небесах три солнца Йорка, они горели прямо над полем брани; и тот из сыновей Йорка, что возглавлял войско, оставил после себя сущую пустыню.

Я видел все собственными глазами. Над армией Йорка пылали три одинаково ярких солнца, их лучи легко проникали сквозь густой туман. Да, Маргарита, солнц было три, и взошли они одновременно, и все три светили прямо на боевое знамя Эдуарда. Повторяю, я все видел собственными глазами, это чистая правда. Не представляю, каков смысл этого знамения, и, конечно, буду продолжать бороться, поскольку считаю свое дело правым, до тех пор, пока не пойму, что говорил нам Господь. Но я по-прежнему верю, что Он не оставит нас, хотя совершенно точно знаю: в тот день Его не было с нами. И свет своей поддержки Он даровал Йорку, как бы благословляя явлением трех солнц трех сыновей Ричарда. Я непременно снова напишу, как только мы с Генри благополучно прибудем в Харлек.

Мой супруг в это время находился в Лондоне; мне пришлось несколько дней ждать его возвращения и не терпелось рассказать о письме Джаспера и о том, что война, по мнению моего деверя, закончена и проиграна. Едва поздоровавшись с мужем, я тут же, прямо на конюшенном дворе, выпалила все новости, а он в ответ на мои возбужденные речи лишь покачал головой и произнес:

— Тише, Маргарита. На самом деле все обстоит гораздо хуже. Тебе еще не известно, что молодой Эдуард Йорк предъявил свои права на трон и лондонцы, а также большая часть аристократов, совершенно утратив разум, провозгласили его королем.

Я тут же испуганно замолкла и огляделась, словно это могло сохранить случившееся в тайне.

— Королем?

— Да. Ему предложили занять трон и объявили его законным королем и наследником престола. И теперь ему даже не нужно ждать смерти его величества Генриха, он и так стал правителем. Эдуард намерен изгнать из Англии бывшего монарха с его супругой, а затем устроить себе чин коронации, совершить помазание на царство и надеть корону. Я приехал домой, только чтобы собрать своих людей. Мне придется воевать за короля Генриха.

— Тебе? — не веря собственным ушам, отозвалась я. — Наконец-то!

— Да. Мне. Наконец-то.

— Но почему именно сейчас?

Он вздохнул.

— Видишь ли, дело уже не в том, что некий подданный пытается возражать своему королю и даже противодействовать ему — тогда бы было время медлить и надеяться, что этот подданный действительно даст своему королю дельный совет, идущий вразрез с дурными советами его приближенных. Но теперь это не что иное, как открытый мятеж, мало того, выдвижение лжекороля одновременно с существованием короля истинного. Я не могу этого допустить и должен действовать, хотя до сих пор у меня не возникало такой необходимости. Теперь Йорк борется во имя предательства, и я обязан сразиться с теми, кто это предательство защищает.

Я прикусила язык, опасаясь, что с него сорвется упрек: вот если б муж раньше отправился на войну, столь ужасных последствий, возможно, удалось бы избежать.