Бекингем попал в ловушку в Уэльсе из-за невероятно разлившегося Северна. А твой сын, полагаю, в такой шторм даже из гавани выйти не может. Войска королевы не в состоянии передвигаться по затопленным дорогам, к тому же герцог Норфолк уже поджидает их. Боюсь, задуманный тобой мятеж обречен на провал, и победили тебя дожди и разлившиеся реки. Эти разливы уже назвали Водами герцога Бекингема; они и впрямь ко всем чертям смыли и его самого, и его амбиции, а заодно и твои чаяния. Такой непогоды, пожалуй, не бывало с тех пор, как королева Елизавета во время битвы при Барнете напустила тот дьявольский туман, желая скрыть от неприятеля войско своего мужа, или когда она призвала себе в союзники южный ветер, который помог Эдуарду благополучно вернуться домой из ссылки. Никто уже не сомневается, что Елизавета способна на такое; остается лишь надеяться, что она остановится прежде, чем нас всех смоет. Но почему она делает это? Может, теперь она действует против тебя? Что же послужило причиной? Неужели она узнала — допустим, с помощью своего внутреннего зрения, — какая страшная судьба выпала ее сыновьям? И выведала, чьих это рук дело? Неужели она думает, что к этому причастна именно ты? И хочет в отместку утопить твоего сына?

Уничтожь оставшиеся у тебя письма и документы и отрицай все, в чем тебя станут обвинять. Ричард возвращается в Лондон, и на Зеленой башне в Тауэре уже строят виселицу. Если он верит хотя бы половине того, что ему говорят о тебе, то на эту виселицу угодишь ты, и я буду не в силах спасти тебя.

ОКТЯБРЬ 1483 ГОДА

Всю ночь я простояла на коленях в часовне, но так и не поняла, услышал ли Господь мои мольбы сквозь дьявольский вой бури. Генри вышел в море из бретонской гавани на пятнадцати военных кораблях и с пятитысячной армией, но почти все потерял во время шторма, лишь двум кораблям удалось с огромным трудом добраться до южного берега Англии. Там им сразу же стало известно о том, что Бекингем побежден разлившейся рекой, воды которой легко погасили пожар мятежа, а Ричард, не замочив башмаков, поджидает тех, кто сумел выжить, чтобы казнить как предателей.