Читаем Алая королева полностью

— Да, и лишь сами мальчики совершенно невинны, — отозвался мой муж. — Правда, я не сомневаюсь, что Бекингем намерен их уничтожить. Пока они живы, никто в Англии не поддержит его претензий на престол. А он, будучи главным камергером Англии и распорядителем Тауэра, имеет куда больше возможностей, чем любой из нас, позаботиться о том, чтобы мальчиков потихоньку умертвили. Внутри Тауэра и так уже полно его слуг и шпионов.

Я помолчала, медленно осмысливая слова супруга.

— По-твоему, он действительно так поступит?

— Конечно, ведь это ему ничего не стоит! — воскликнул Стэнли и улыбнулся. — А когда все будет кончено, он получит право отдавать приказы именем короля. Он будет говорить, что действует по воле Ричарда, и уж постарается, чтобы все выглядело, как дело рук самого Ричарда.

— Ты думаешь, у Бекингема такие планы?

— Ничего я не думаю. И даже не представляю, приходил ли ему в голову подобный план. Я просто рассуждаю. Хотя очень неплохо бы это выяснить. И уж наверняка тот, кому может быть поручено убийство, должен тоже желать принцам смерти, а потому и сделать все не хуже, чем сам Бекингем.

В дверь постучали, и охранники моего супруга впустили в комнату управляющего аббатством.

— Обед подан, миледи, милорд.

— Да благословит тебя Господь, муж мой, — громко произнесла я. — Ты, как всегда, дал мне много новых сведений обо всем.

— Храни тебя Господь, — ответил он, — и я узнал от тебя немало нового. Пусть твоя встреча с его светлостью герцогом тоже принесет хорошие плоды.

Задолго до того, как я увидела герцога Бекингема с его огромной, поистине королевской свитой, уже был слышен топот его коней по извилистой грязной дороге. Впереди неслись трубачи, пронзительными звуками труб разгоняя всех с пути и требуя дать проехать великому герцогу. Даже когда вокруг в пределах видимости не осталось никого, кроме маленького пастушка, пасшего под деревом своих овец, да крошечной деревушки в отдалении, трубачи все продолжали изо всех сил дуть в трубы. Затем появилась свита герцога — более сотни всадников; их кони с громоподобным топотом вздымали тучи пыли на пересохшей в летнюю жару дороге, так что в этом плотном сером облаке скрывались даже высоко поднятые знамена.

Сразу за своим передовым отрядом появился и сам герцог на крупном гнедом боевом коне, в седле из красной кожи, отделанном по краю луки золотыми гвоздиками. Над Бекингемом развевался его штандарт, а рядом скакали трое личных охранников, вооруженные до зубов. На герцоге было некое подобие щегольского охотничьего костюма, но его сапожки, сшитые, как и седло, из красной кожи, были столь изящны, что человек менее знатный, пожалуй, приберег бы их для бала. Его плащ, горделиво отброшенный назад, был скреплен у горла крупной золотой застежкой. На шляпе красовался золотой фамильный герб с драгоценными рубинами, а самоцветы, которыми был расшит его нарядный колет, стоили, должно быть, целое состояние. Узкие штаны из нежнейшего красно-коричневого шелка внизу были отделаны красными кожаными кружевами в тон сапожкам. Молодой герцог всегда был чрезвычайно тщеславен. А с тех пор, как его опекуншей сделалась Елизавета Вудвилл, он вечно на кого-то дулся. Особенно после того, как она заставила его вступить в унизительный брак со своей сестрой Екатериной. И теперь, когда ему было уже почти тридцать, он остался столь же тщеславным, вечно на кого-то сердился и стремился отомстить миру, который, как ему казалось, относился к нему без должного почтения.

Я познакомилась с герцогом, когда вышла замуж за Генри Стаффорда, его тезку и родного дядю. Тогда будущий герцог Бекингем был просто маленьким мальчиком, которого успел изрядно испортить его дед, безумно его баловавший и прощавший ему все на свете. После смерти отца, а затем и деда он еще совсем ребенком получил титул герцога и стал считать себя великим от рождения — ведь трое его предков происходили непосредственно от Эдуарда III — и куда более достойным королевского трона, чем сама королевская семья. Он и теперь, считая себя прямым наследником дома Ланкастеров, наверняка был уверен, что его претензии на корону гораздо более основательны, чем претензии моего сына.

«Неожиданно» встретив меня на дороге, герцог изобразил притворное изумление. Моя свита была намного скромнее, хотя, надо заметить, я всегда путешествовала в сопровождении пятидесяти хорошо вооруженных слуг, и знамена с моим гербом и гербом Стэнли тоже несли впереди. Бекингем поднял руку, останавливая свой отряд, и мы с ним медленно приблизились друг к другу, словно на официальных переговорах; молодое лицо герцога освещала, подобно восходящему солнцу, очаровательная улыбка.

— Ах, миледи, какая неожиданная чудесная встреча! — вскричал он, и его свита опустила боевые знамена в знак уважения ко мне. — Вот уж не думал свидеться с вами так далеко от родного края, дорогая кузина!