Читаем Алая колыбель полностью

А спустя полторы недели Себастьян погрузил нас в самолет, и мы полетели на официальные похороны жертв трагедии семнадцатого июня. Наш путь заканчивался на Строфадских островах, где традиционно хоронили особых вампиров, играющих роль для нашей истории. Эти острова были выкуплены почти два столетия назад у греческого государства, сразу после независимости Греции от Османской империи. Тогда это было сделать легче всего, ведь по сути острова не представляли собой никакого интереса для власти. Большой остров – Стэмфани в длину не превышает полтора километра, а в ширину и километра. Скудная растительность, скалы, гнездовья редких птиц и дурная история островов сделали своё дело. Сюда никто не суётся, а сами острова были благоустроены под наши нужды. Теперь это островной склеп, где хранятся "пустые гробы" в специально построенных для этого небольших ангарах. Я не совсем понимаю, в чём здесь суть и зачем это надо, но так захотел Лазарь. Он хотел, чтобы у нас было место, куда мы могли бы приезжать, чтобы вспомнить великих усопших и на их примере жить полной и яркой жизнью.

Но для меня этот остров остался всего лишь скалами, сильным ветром и пустотой. Мне было неуютно смотреть по сторонам и видеть такое большое количество вампиров в одном маленьком месте, поэтому я крепко сжимала руку Себастьяна, молясь, чтобы это закончилось как можно скорее.

Когда мы стояли в ангаре и наблюдали за установкой очередной мемориальной таблички с именем почившего вампира, я подумала о других сверхъестественных существах, которым не будет посвящён маленький кусочек острова Стэмфани. Я подумала о том, что и среди сверхъестественных существ есть дискриминация, скрытая, но отчётливо проступающая в подобные моменты. Грега не было с нами, как и охранников-оборотней. Первый отправился во Францию, к себе на родину. Он взял небольшой отпуск – пару дней, что логично, ведь он и Джейсон были друзьями. А мы здесь, на этом проклятом острове в окружении таких же несчастных, грустных лиц. Лазарь и его немногочисленная свита, стояли поодаль, выражая соболезнования каждому, кто приближался к ним. Белый цвет одежды – традиционный выбор вампиров в знак уважения и поклонения перед смертью. Лёгкий приторный запах крови вампиров – слёзы и пот. И крепкие, очень крепкие объятия, и знание о том, что жизнь продолжается, хоть сейчас почти невозможно дышать от горя.

– Соболезную вашей утрате, – тихо проговорил Лазарь, подходя к нам. Его глаза лучились сочувствием и пониманием, но в глубине души я знала, что это его внушение, поэтому легче от его слов мне не стало, в отличие от Питера, стоящего рядом.

– Спасибо, сир, – почтительно склонившись перед Главой, пробормотал он.

– Вы были братьями не только в вампирском мире, я правильно понимаю? – задал вежливый вопрос Лазарь, не сводя с меня глаз.

– Да, сир. Мы… близнецы… были, – прошептал вампир, нервно сглатывая.

– Ещё раз соболезную, – проникновенно проговорил Лазарь, касаясь плеча Питера, из-за чего тот вздрогнул. – Я гарантирую, что виновные понесут самое жёсткое наказание.

– Спасибо, – Питер в первый раз прямо посмотрел в глаза лидеру нашей расы, плотно сжав побелевшие от злости губы.

Мне было жаль его, ведь он сидел на крючке Лазаря, как и остальные. И мне было неприятно чувствовать влияние этого вампира, который, казалось, понимал, что у меня есть иммунитет к его чарам, и от этого он чувствовал дискомфорт в моём присутствии, из-за чего быстро ретировался к другим горюющим.

– Лазарь – хороший лидер, София, – со значением в голосе проговорил Себастьян, наблюдавший произошедшую сцену. – Не стоит его винить в том, что он так действует на окружающих.

– Мне просто не нравится, что у вампиров нет выбора – они слепо верят ему, – сквозь зубы проговорила я, смотря на Лазаря, помогающего остальным вампирам.

– Поверь мне, если бы его политика и его харизма не устраивала вампиров, никакие чары не смогли бы удержать его на "троне". Или ты думаешь, что ты единственная, у кого иммунитет? – лукаво подмигнув, сказал Себастьян.

– И всё равно, – отрицательно покачала головой. – Мне он не нравится.

– София, помолчи, – раздражённо проговорил Питер, стоящий рядом. – Оставь своё мнение при себе хотя бы в этом вопросе. Ты даже не представляешь, как надоедает выслушивать твои псевдоморальные бреди.

– Что? – изумлённо уставившись на Питера, воскликнула я.

– А… ничего, – он махнул рукой и, кивнув Себастьяну, ушёл от нас.

– Что я не так сказала? – удивлённо спросила я у Себастьяна.

– А ты как думаешь? У него умер брат – самый близкий человек на свете. Его создатель погиб лет десять назад от серой тоски, сестра ещё раньше. По сути, сейчас он остался один в своей линии крови. И, разумеется, ему тяжело находится рядом с тобой.

– Почему?

– Потому что ты молода, потому что у тебя есть я, и ты по прежнему в центре внимания, хотя сегодня это действительно неуместно.

– Ладно, – обиженно кивнув, я закусила нижнюю губу и ушла от Себастьяна.