- Нет. Наша задача - подготовить документы. Судя по всему, повестка дня вполне конкретна. Нам предстоит пробыть там всего тридцать шесть часов. Берем все: протоколы последнего совещания, отчеты военных ведомств, секторов А2 и АЗ, доклад - обоснование и э-э...

 - И дело Хэнзингера?

 - Да. Сколько у нас копий?

 - У нас одна. Всего их шесть. Дело возвели в ранг новейшего сверхсекретного космического проекта.

 - Прекрасно, Элисон. Вы, как всегда, займитесь документами и билетами. Хорошо бы выехать восьмичасовым завтра утром. Кстати, шведы ещё не нашли мой плащ?

 Плащ сэра Ричарда пропал в гардеробе шведского посольства.

 - Нет. Они в смятении. Утверждают, что бессменно дежурили в гардеробе штатные сотрудницы посольства. Выдвигают версию, что кто-то из гостей по ошибке надел не свой плащ, и сейчас проверяют весь список приглашенных.

 - Будем надеяться... Приступайте, Элисон, и пришлите ко мне мисс Паркинсон. Надо кое-что продиктовать.

3

 Восхитительным утром Чарльз Худ прогуливался по рю де ля Пэ. Улица славилась своим блеском во всем мире. Ее знаменитость вытекала не от величественных пространств, и не от роскоши стоявших на ней особняков. Фасады зданий тут не поражали очарованием, ширина улицы не подталкивала прохожих расправлять крылья. Великолепие магазинов, предлагающих товары невиданной красоты и редкости, также не являлись причиной её известности далеко за пределами Франции. Все, что есть в этой улице - это какая-то неуловимая дымка французского шарма, неповторимая гармония и атмосфера чуда. А каким шиком веет от женщин, которых можно здесь встретить...

 Этим утром особенно чувствовалось приближение весны, посылавшей своих предвестников в виде дуновений теплого ветерка и роя запахов пробуждающейся жизни. Худ шел за какой-то девушкой, наслаждаясь божественной грацией её движений, особенно в нижней части тела, плавной линией шеи и элегантной хрупкостью фигурки, на которой безупречно сидел костюмчик от Шанель.

 Она задержалась у витрины магазина Картье. На черном бархате сверкало бриллиантовое колье с изумрудами. Он узнал это колье. Во времена правления Луи-Наполеона оно принадлежало Евгении. Взгляды Худа и девушки встретились в отражении.

 - Вы, как никто другой, достойны этого ожерелья императрицы Евгении, заметил он. Она окинула его долгим внимательным взглядом и пошла дальше. Он отстал от неё на несколько ярдов. Девушка вошла в модный магазин и через стеклянную дверь одарила его приветливой улыбкой. Кивнув ей с нескрываемым восхищением, он прошествовал далее.

 В зеркалах вращающейся витрины отразился облик самого Худа - мужчины рослого и хорошо сложенного. Он на полдюйма превышал шесть футов и весил около ста семидесяти семи фунтов, в основном за счет мускулов. Это чуть выводило его за рамки полутяжелого веса, но будучи всего на четверть фунта легче, он успешно боксировал в полутяже и даже выигрывал соревнования в Кембридже.

 У него были темные насмешливые глаза; при улыбке в уголках его губ рассыпались симпатичные ямочки, вокруг глаз - морщинки. Ладно скроенный англичанин с большим жизненным опытом, - такое впечатление он производил на окружающих. И таков был на самом деле. Обладатель слегка вьющихся темно-каштановых волос и великолепных зубов, он притягивал женщин своим голосом, который многие находили завораживающим.

 Женщины, для которых он был прекрасным незнакомцем, часто принимали его за плейбоя и богатого искателя приключений. Но они ошибались. Его внешность нельзя было причислить к какому-нибудь определенному типу. Скорее наоборот, был в нем некий налет космополитизма, та непринужденность и свобода, которая приходит к человеку, бывавшему во многих странах и много повидавшему, знавшему не только победы, но и поражения, тонко чувствующему и понимающему людей.

 Одевался он хорошо, хотя и без претензий, скорее с подчеркнутой небрежностью. Ему шили по мерке несколько портных в Лондоне, Нью-Йорке, Париже и Гонконге. Обувь он заказывал в Сент-Джеймсе, оружие - в Берне, а спортивную одежду - в Рио.

 Космополитом Худ стал по профессии и по призванию. В ежегоднике "Кто есть Кто" его характеризовали спортсменом и тонким знатоком искусств. До сих пор он успешно выступал на беговой дорожке. Однажды для развлечения Роджер Баннистер дал ему сорок ярдов форы на средней дистанции в четверть мили, и Худ пробежал это расстояние с приличной скоростью, не сумев, правда, удержать свой отрыв от Баннистера. Он был метким стрелком и на Олимпийских играх 1956 года в Мельбурне стал пятым в соревнованиях по пятиборью; на двухместных санях в соревнованиях по бобслею в Сент-Морице вместе с Гансом Фрозеком превысил рекордное время на шесть десятых секунды.