Читаем Акулья хватка полностью

 Выйдя из укрытия. Худ секунду помедлил, затем чиркнул спичкой и прикрыл её ладонью. Перед тем, как разыскать Сью, ему представляется уникальная возможность выяснить, что же творится там, в машинном отделении. Спичка сгорела. Он зажег другую, воспользовавшись зажигалкой, валявшейся на столе, нашел фонарик и скользнул под портрет Ван Дейка.

 Ключ, сделанный Парди для двери машинного отделения, почти поворачивался и в замке двери за портретом. Но Худу пришлось немало попотеть, прежде чем после долгих манипуляций замок все еже уступил. Прикрывая фонарик рукой, он начал спускаться по металлической лестнице.

 Он шел в кромешной тьме, неслышно пробираясь по коридору и ощупывая стену в поисках двери. Казалось, так, впотьмах, он бредет уже целую вечность и давно затерялся в лабиринте переходов. Но отступив чуть назад, Худ тут же наткнулся на дверь. Весь в поту, он вставил ключ в замочную скважину. Дверь открылась с громким и натужным скрипом.

 Он ничего не видел из-за темноты, но у него возникло ощущение, что попал в какой-то огромный зал. Пахло дизельным топливом, машинным маслом и чем-то еще, смутно знакомым, но название никак не удавалось вспомнить. Крохотное пятнышко фонарика осветило ещё одну лестницу, круто спускающуюся вниз. Худ потянул на себя стальную дверь и заперся изнутри на ключ. Гулкое эхо отразилось от стен, снова вызывая ощущение громадности пространств. Спустившись вниз на шесть ступенек, он остановился и перестал прикрывать ладонью фонарик.

 Впереди тянулся длинный пустой проход со стенами, выгнутыми по форме днища. На полу и стенах были смонтированы стапели для закрепления какого-то вспомогательного судна.

 Худ медленно водил фонариком, исследуя участок за участком. Выше уровня стапелей крепились стальные кольца и цепи, которые посредством приводного механизма фиксировать и удерживать загадочное судно. Проход заканчивалась шлюзом, сейчас открытым. За ним темнел следующий шлюз, ныне задраенный.

 Он пошел вдоль прохода, освещая путь фонариком. На стапелях, на разбросанных деревянных балках виднелись маслянистые пятна. На дне дюймов на пять плескалась вода. На стенах множество приборов, в нишах - какие-то механизмы, инструменты, в том числе мощные аккумуляторы. Он насчитал шесть цистерн одинакового размера, расположенных друг возле друга. К двум из них подходили гибкие шланги.

 Худ втягивал ноздрями воздух, пытаясь опознать знакомый запах, витавший в галерее. Внезапно этот запах сложился в памяти со словами парней из военно - морской разведки, прибывших на встречу с Худом в кабинет Кондора во время их последнего разговора. Рассказывая о "Тритоне", они упоминали перекись водорода. Точно, он вдыхал сейчас перекись водорода. Ему рассказали, как во время войны немцы, пользуясь огромной энергией, выделяемой в результате реакции взаимодействия концентрированной перекиси водорода с морской водой, умудрялись запускать мощные турбины. Такие запуски оборачивались фантастическими затратами, в тысячи раз превышающими затраты на дизельное топливо, однако в особых случаях подобные эксперименты оказывались незаменимы. Итак, вот в чем причина сверхскоростных качеств "Тритона"!

 Стапели, шлюзы, аккумуляторы, цистерны, - все красноречиво говорило о том, что яхта "Тритон" служила плавучей базой для какого-то небольшого судна. Возможно ли это? Он ругал себя, что не захватил фотоаппарат, хотя в окружающем мраке едва ли можно было надеяться на хорошие снимки.

 В конце прохода находился отсек, скрытый от глаз наглухо запертой дверью. Туда тянулись кабели и трубы. Возможно, там располагался главный навигационный пост. Худ попытался вскрыть дверь, перепробовал все методы вскрытия замков, каким его ни обучали, но безуспешно. Как же открыть? Отступать нельзя. Внезапно он услышал наверху слабый шум и выключил фонарик.

 Повисла мертвая тишина. Он прислушался, но больше не услышал ни звука и вновь включил фонарик. Возможно, удастся взломать дверь железным ломом. Он вернулся назад по проходу и наклонился над поручнями в поисках какого-нибудь инструмента.

 Что-то впилось ему в горло, сжало мертвой хваткой и потащило назад. Худ потянулся за пистолетом, но его неумолимо тянули. Он яростно сопротивлялся. На горле чувствовался жар огромной человеческой руки. Он сражался за каждый глоток воздуха, но стальное кольцо сжималось все крепче и крепче. Легкие готовы были разорваться на куски. В глазах почернело. И настала ночь.

 Болезненное биение пульса в гортани - вот было первое, что почувствовал Худ, когда очнулся. Он был привязан за руки и за ноги к тяжеленной доске, закрепленной наклонно. В помещении или каюте, если они до сих пор находились на борту яхты, царил полумрак. Откуда-то сверху через решетку проникал слабый свет. Челюсть ужасно ныла и все тело ломило от напряжения, словно его избивали в бессознательном состоянии.