Читаем Акулья хватка полностью

 Худ пожал плечами. Полицейский с сомнением посматривал на него из-под нахмуренных бровей, хотя на фотографию орангутанга внимания не обратил. Худ тревожно чувствовал между этими двумя близкое родство. Незаметно уронив на землю фотографию Китти, которую она дала ему перед уходом, он быстро метнулся, чтобы её поднять.

 Как он и рассчитал, полицейский немедленно заинтересовался.

 - Дайте сюда. Что это? - спросил он, вытаскивая снимок из рук Худа.

 - Моя подруг, - залепетал по-французски Худ, - или мне должно произносить мой подруг? Гелфренд, знаете ли, - свернул он на английский, премиленькая душечка, правда?

 Тень понимания озарила глуповатое лицо. Губы сложились в какое-то подобие усмешки. Он показал фотографию своему напарнику, и, смерив Худа презрительным взглядом с ног до головы, вернул Худу документы и фото.

 - Поезжайте, - он мотнул головой, чтобы они поспешили.

 Худ вернулся в машину, хлопнул дверцей, водитель нажал на газ и они понеслись. В Сент-Жане, не доезжая до набережной. Худ расплатился и вышел. Стояла тишина. Ярко светили огни одного из соседних ресторанчиков. Портовый бар был открыт. Из динамика одного из катеров доносились звуки соло на трубе.

 Он начал взбираться к Кап Ферра. Через десять минут показалась вилла "Оливье". Сначала Худ подергал дверь служебного входа. Она была все ещё заперта. Вытащив из кармана ключи, найденные в "линкольне", он слегка приоткрыл дверь. Света на вилле не было. Худ шагнул вперед.

 Мрачная громада здания возвышалась на фоне темного неба. Стараясь ступать по траве, Худ обошел гараж. Спрятавшись в тени деревьев, он замер, осматриваясь и прислушиваясь. Безмолвие, полное скрытой и невидимой угрозы. Только отдаленный рокот моря и шорох гальки. Больше ни звука.

 Он подумал о теле шофера, распятом далеко внизу, у самой кромки воды. Следовало спрятать тело. Он стиснул зубы при мысли о подобной перспективе. Но делать было нечего. Через пару часов труп обнаружат и на виллу стянутся все полицейские округи. Начнут допрашивать Лобэра и потом... Он, Худ, может смело выходить в отставку.

 Все выглядело по-прежнему. "Линкольн" стоял на дорожке перед гаражом. Ворота гаража открыты. Худ обошел "линкольн" и зашел в гараж. Внутри он зажег свой маленький карманный фонарик с виде карандаша. В гараже тоже ничего не изменилось.

 Худ выключил фонарик, вышел и побрел к кустарникам, которые отмечали начало склона, спускавшегося к краю пропасти. Пробравшись во тьме через заросли кустарников, он оказался на обрыве. Холодный ветер обдувал кожу, совсем близко шуршала галька и шумело море. Момент бы неприятный, но он взял себя в руки. Включив фонарик. Худ осмотрелся вокруг и понял, что стоит на поляне между кустарниками. Отойдя в сторону, он добрался до железной лестницы, ведущей на берег моря, и начал спуск. Слабый средиземноморский отлив заставил отступить море примерно на фут и приоткрыть узкую полоску мокрой гальки у прибрежных камней. Галька громко хрустела под ногами. Немного дальше ему предстояло карабкаться по камням.

 Впереди выступал "еж", составленный из металлических штырей и прутьев. Тела нигде не было. Худ обошел все кругом, посветил фонариком в воду, но ничего не увидел. Он провел рукой по верхушке прутьев и фонарик высветил засохшую кровь. Пучки морских водорослей на отмели говорили о том, что иногда морские волны докатывались до "ежей", омывая их. Не они ли унесли тело шофера?

 Худ вернулся наверх. Кухонная дверь на вилле все ещё была распахнута настежь. Войдя в здание, он остановился и прислушался. Тишина,

 Вернувшись в гостиную, Худ включил лампу. В серванте стояла батарея бутылок со спиртным, и он решил смешать себе виски с содовой, но уже поднося стакан ко рту, внезапно передумал и швырнул его через всю комнату. Стакан разлетелся в дребезги. К черту Лобэра вместе с его выпивкой! При воспоминание о Тейте и его предсмертной агонии Худа охватила холодная ярость. Он почувствовал омерзение. Как бы ему хотелось взорвать этот дом! Все зло, о котором говорил Кондор, перечисляя послужной список Лобэра, в этом доме воплощалось в действительность, и фоном служила роскошная обстановка, коллекции картин и антиквариата. В душе Худа бушевали страсти, он внутренне восставал. Лобэр внушал ему отвращение потому, что окружал себя этими предметами искусства, которые во все времена были выражением и порождением добра и любви.

 В глазах Худа вновь воцарился ледяной холод. Он вышел в гараж, нашел тяжелый молоток, топор и долото. Под верстаком лежал короткий железный лом, который вполне мог сойти за "фомку". Все это он взял с собой в дом, включил свет и поднялся на второй этаж. Порогом бронированной двери служила панель из дорогого дерева. Он начал крушить её, разрубая топором дерево и расшвыривая щепки во все стороны. Им овладел приступ безумия.

 Теперь он добрался до стального покрытия. В дело пошел лом. Худ покрылся потом и работал, не покладая рук. Он вспотел, скинул пиджак. Но дверь, как видно, обивал мастер своего дела. Она не поддавалась. Полчаса работы ни к чему не привели, и Худ бессильно отшвырнул инструменты.